Она швырнула салфетку на стол, взяла картину и встала.

— Спасибо за прекрасный подарок, Алекс. Надеюсь, вы учтете мое предостережение. Коль скоро вы не желаете принимать мою помощь, я перейду к другим неотложным заботам…

Джекс запнулась и обернулась к нему всем телом.

— Кстати, слово «шабаш» относится только к ведьмам — их тринадцать, — а не к волшебникам. Я даже представить боюсь, что получится, если в одном месте соберется чертова дюжина ведьм. У них, знаете ли, бешеный темперамент. Лучше радуйтесь, что они не могут сюда попасть, не то выпотрошили бы вас как рыбку, и все.

С этими словами она решительно зашагала прочь.

Алекс отчетливо понимал, что дал маху. Заступил за черту, о которой и не подозревал. Вернее, обязан был подозревать. Джекс хотела, чтобы он ее просто выслушал, попытался понять, поверить… Да, но как можно с ходу поверить в столь нелепую историю?

Официантка увидела, что Джекс направилась к выходу, и подошла к столику. Алекс вытащил стодолларовую бумажку — раз уж иных купюр у него с собой не имелось, — бросил на столешницу и сказал официантке, что сдачи не надо. Таких чаевых он в жизни не давал, ну да ладно. Расплатившись, он бросился через зал, лавируя между столами.

— Джекс, обождите! Пожалуйста!

Не замедляя хода, она скользнула через дверной проем и энергично зашагала по торговому пассажу; подол ее черного платья колыхался языком темного пламени.

— Джекс, простите… Послушайте, я ведь ничего об этом не знаю. Охотно признаю, виноват. Простите, а? Зря я так легкомысленно отнесся… это мне свойственно… но в самом деле, а как бы вы отреагировали, оказавшись на моем месте? Скажем, если бы я появился у вас и стал рассказывать, как мы завариваем чай?

Она не обращала внимания на его слова.

— Джекс, ну пожалуйста, не уходите.

Алекс пустился легкой рысью, силясь ее нагнать. Не оглядываясь, Джекс свернула в узкий, слабо освещенный коридор, ведущий к боковому выходу. Длинные путаные пряди светлых волос развевались за ее спиной. Светящаяся табличка с надписью «Выход» заливала коридорчик мутно-красным потусторонним светом.

Джекс оказалась у двери раньше Алекса, но тут резко к нему обернулась. Сейчас он был от Джекс на расстоянии вытянутой руки и при желании мог бы ее коснуться, однако шестое чувство подсказало, что этого делать ни в коем случае нельзя.

— Вы знаете, что означает имя Александр?

Алекс хотел что-то сказать, вновь принести извинения, уговорить остаться, но отчетливо понимал, что будет лучше ответить на вопрос и не отходить от заданной ею линии, чтобы не переступить некий порог — на сей раз уже навсегда.

— Ну… это означает «защитник людей»…

Она усмехнулась:

— Вот именно. Ответьте же: вы цените собственное имя? Тот смысл, который оно несет?

— А как вы думаете, отчего я свои работы, плоды моей страсти, подписываю полностью: «Александр»?

Несколько долгих секунд она смотрела ему в лицо, затем ее черты немного смягчились.

— Возможно, вы еще не совсем пропащий… Возможно, у нас всех еще есть надежда.

Джекс круто развернулась и распахнула дверь настежь. Не оглядываясь, она бросила через плечо:

— Помяните мои слова, Александр — защитник людей: ждите теперь беды.

Резкий дневной свет лился в коридор, превращая ее облик в непроницаемый силуэт, который огибали солнечные лучи.

Алекс протянул руку к захлопнувшейся двери. Толкнул створку и выбежал на пустую автостоянку. Здание окружал зеленый пояс деревьев. За травянистыми холмиками поджидали припаркованные машины, которые в сером свете затянутого облаками неба уже успели потерять прежний лоск.

Джекс нигде не было.

Он растерянно озирался, но кругом было тихо и безлюдно.

Как же так? Ведь она едва ли на секунду скрылась из глаз; могла опередить на полдесятка шагов, не больше… Звучит дико, но она попросту исчезла. Взяла — и прямо-таки испарилась.

Как и в прошлый раз.

Интересно, мать тоже видела подобные чудеса?

Алекс наконец заметил, что уже вечер и что он провел за рулем несколько часов. Его неприятно поразило, что, занятый своими мыслями, он даже не обратил внимания, что успело стемнеть.

В голове звучало эхо прощальных слов Джекс. Она сказала это всерьез? Или у нее тоже, как у Бена, присказка такая? А вдруг за вечным предостережением деда не просто привычка, а нечто большее? И хотя Бен ошибся — если верить Джекс, — насчет семерки, все же от истины он, как выяснилось, был недалек.

Разумеется, если Джекс сказала правду. Иначе Бен и правда всего лишь чудаковатый старик, как и считали большинство знакомых. Алекс, однако же, знал, что его дед — человек сильный и мудрый, закаленный годами службы в войсках особого назначения, где когда-то — задолго до появления Алекса на свет — занимался один Бог ведает чем.