Она неохотно кивнула.

— Мне кажется, что важные элементы пророчества на тот момент еще не успели занять свои места. Вплоть до сегодняшнего времени не было подходящего Рала.

— Я не верю в гадания на кофейной гуще.

Она пожала плечами.

— Возможно, вы правы и речь идет лишь о безосновательной сумасбродной идее, которая пришла им в голову. Их вряд ли можно считать первыми людьми, чьи поступки продиктованы заблуждением.

Алекс не ожидал подобного ответа.

— Что ж, здесь вы правы.

— Каковы бы ни были их мотивы, они отыскали способ сюда попасть. В моем мире эти люди готовы убить за идею, в которую верят.

Алекс вновь подумал о грузовике, который едва их не переехал. На память пришли два погибших сержанта полиции. И высказывание матери: «Они ломают людям шеи». Ему не хотелось задавать следующий логично возникающий вопрос, поскольку он опасался, что его слова прозвучат как бы признанием ее правоты, но удержаться не получилось:

— А что гласит это пророчество?

Джекс оглянулась на пустой зал, убеждаясь, что поблизости никого нет. Те две посетительницы уже оплатили счет и ушли. Поодаль, возле стойки, официантка, повернувшись к молодым людям спиной, перекладывала стопку черных салфеток, готовясь к вечерней сервировке.

Джекс пригнулась ближе и тихо сказала:

— Суть пророчества в том, что наш мир может спасти лишь человек отсюда.

Алекс прикусил язык, не давая сорваться саркастической ремарке, и вместо этого спросил:

— Спасти от чего?

— Например, от тех людей, которые явились к вам с намерением помешать пророчеству.

— Это ничего не объясняет. Вы упрямо ходите по кругу.

Она раздраженно всплеснула руками.

— Так ведь мы не знаем: может, они даже не считают вас частью этого предсказания? Может, им что-то еще от вас нужно?

— Но вы все-таки полагаете, что я к этому причастен.

Прежде чем взглянуть ему в лицо, Джекс коснулась солнечной поляны на пейзаже.

— Да, вы живете здесь, являетесь частью здешнего мира и при этом связаны — пусть даже нематериально! — с нашим миром. Доказательство? Ваша картина.

— Возможно, здесь чистое совпадение.

Она промолчала, однако ее взгляд был достаточно красноречив.

Алекс почесал в затылке.

— Ваш мир, мой мир… Джекс, я надеюсь, вы понимаете, что по большому счету я не очень-то верю вашим словам.

— Понимаю. Я и сама не могла поверить своим глазам, когда впервые здесь очутилась и увидела, что в воздухе летают громадные металлические машины, что по дорогам ездят повозки без лошадей… не говоря уже про десятки других вещей, которые мне кажутся невозможными. Все это с трудом укладывается в голове. Вам тоже будет нелегко, Алекс, однако другого способа спасти наш мир я не знаю.

Ему показалось, что она чуть приоткрыла дверь и сквозь щелочку забрезжил свет. Так вот в чем дело! Ее привела сюда полная безысходность. Джекс хотела, чтобы он помог спасти ее мир.

Случайно она проговорилась или намеренно? Распахнуть дверь пошире Алекс не рискнул: можно схлопотать створкой по лицу. Чтобы отвлечь и немного успокоить Джекс, он спросил о другом:

— Чем ваш мир отличается от нашего? Тем, что там нет технических достижений вроде самолетов и автомобилей? — Не будь рядом женщины, которая говорила обо всем этом на полном серьезе, Алекс, наверное, не смог бы удержаться от улыбки. — Что делает тамошних обитателей — вас, например, — людьми другого сорта?

— Здесь нет волшебства, — ответила она без толики юмора.

— Хм… Хотите сказать, что в вашем мире волшебство существует? Всамделишное волшебство?

— Да.

— И вы сами его видели? Я имею в виду… э-э…

Она пару мгновений смотрела ему в глаза, потом уголки ее губ дрогнули в едва заметной, но насмешливой улыбке.

— Кроме всего прочего, я еще и волшебница.

— Которая не умеет заваривать чай.

— Которая в моем мире умеет куда больше, чем добывать чай.

— Но только не здесь?

— Н-нет… — наконец призналась она и спрятала улыбку. — В вашем мире я этого не могу. Здесь нет волшебства. И моя сила здесь не работает.

Очень удобное объяснение.

— Стало быть, мы происходим из очень разных миров.

— Не вполне, — промолвила она, тоном голоса поощряя дальнейшие расспросы.

Алекс попытался разгадать, что кроется за ее безмятежностью.

— Как это «не вполне»? У нас нет волшебства. Зато в вашем мире — по вашим же словам — оно есть. Чего уж больше? Разве тут нет разительного контраста?