ший нутро судна. Слабый свет солнечных лучей упал на

женщину, и Кинг замер пораженный. С исхудавшего милого

лица на моряка смотрели добрые, усталые глаза, отливав-

шие голубизной. «Как у нее!» – мелькнуло в голове ирланд-

ца, он вспомнил о портрете, чудом сохранившемся в кар-

мане его куртки.

Спасибо тебе, девочка!

Светловолосая женщина с трудом улыбнулась:

Пусть живет!

Заправив в мятую, грязную юбку свою, уже изрядно уко-

роченную рубашку, она прислонилась к борту.

Доктор ловко, со знанием дела, перевязал раны. Затем

все трое уложили Майкила как можно удобнее.

Ну вот, – сказал врач, – теперь ты точно будешь жить.

Уж поверь мне, я разбираюсь в этих делах.

Кому же еще мне верить, если не вам, сэр, – слабым

голосом сказал Майкил.

Ну, если ты начинаешь шутить, значит, дело, дейст-

вительно, пойдет на лад, – заверил доктор моряка. Обра-

щаясь к Сэлвору, врач сказал ему: – Я сделал все, что мог, 38

Капитан «Дьявол»

и вот мой совет: хорошее питание и свежий воздух ускорят

его выздоровление.

Кинг улыбнулся уголками рта.

Хорошее питание я не обещаю, а вот свежий воздух…

Ирландец тяжело поднялся. Пробравшись к трапу, он

поговорил с сидевшими там осужденными католиками, и

вскоре вернулся обратно.

Ты ходить сможешь? – спросил Кинг Майкила.

Пока не разучился, – окрепшим голосом ответил

Свирт.

Доктор! Джон! Помогите ему перейти к трапу, там Огл

приготовил ему место.

Опираясь на штурмана и врача, Свирт с трудом поднял-

ся и заковылял к трапу через тела осужденных.

Кинг подошел в женщине. Найти ее было нетрудно –

среди осужденных она была одна. Присев возле нее на

корточки, он некоторое время молчал, рассматривая лицо

незнакомки, насколько это возможно было сделать в тем-

ноте трюма. Создание иного пола сидело, прикрыв глаза, и, казалось, спало, тяжело дыша. О чем думал ирландец, гля-

дя на нее? О той, что была изображена на портрете? Или о

сложности жизни, обрекшей столь юные и нежные черты на

тяжкие испытания? Самому Кингу в свое время пришлось

пролить немало крови, пережить тяжелые удары судьбы, увидеть достаточно злобы и ненависти. Сэлвор не был в

чем-то необычным для своего времени, и у него сложилась

своя мораль, в которой не оказалось места нежным чувст-

вам, перенесенные им тяготы еще больше укрепили в нем

веру в то, что он ценил в других: верность и преданность.

Ирландец и сам старался идти именно этим путем.

Сэлвор протянул руку и указательным пальцем нажал

на кончик носика незнакомки. Ойкнув, она вздрогнула, от-

крыла глаза и услышала тихий смех Кинга.

Делать больше нечего, умник?

Она провела рукой по спутанным прядям волос и тяже-

ло вздохнула.

Кинг спросил:

Тебя как зовут?

39

Эмиль Новер

А ты жениться собрался?

Да нет, венчать некому.

Ты посмотри, он еще шутит!

А что я должен по-твоему делать?

Подумай о том, что тебя ждет.

Мне думать нечего, я свой конец знаю.

Шесть футов земли?

Они самые, родимые!

Ошибаешься, на корм рыбам пойдешь.

Мрачновато, но, возможно, что землю для нас пожа-

леют.

Ты всерьез думаешь, что доберешься до места?

А ты?

Мне от этого не холодно и не жарко.

А не хочешь, чтобы было не так душно?

Ты можешь так устроить?

Не веришь?

Как-то не получается!

Пошли!

Кинг помог женщине подняться и они стали пробираться

к трапу, где Огл и Джон устраивали Майкила. Едва моряк и

она подошли к трапу, как среди уголовников кто-то зло

прошипел:

Он, кроме этой сволочи, еще и свою суку сюда при-

волок.

В темноте было трудно разглядеть что-нибудь, но тот, кто произнес эти слова, видимо, сумел увидеть, как фигура

ирландца повернулась в его сторону. Мозолистая кисть