Шрифт:
ший нутро судна. Слабый свет солнечных лучей упал на
женщину, и Кинг замер пораженный. С исхудавшего милого
лица на моряка смотрели добрые, усталые глаза, отливав-
шие голубизной. «Как у нее!» – мелькнуло в голове ирланд-
ца, он вспомнил о портрете, чудом сохранившемся в кар-
мане его куртки.
Спасибо тебе, девочка!
Светловолосая женщина с трудом улыбнулась:
Пусть живет!
Заправив в мятую, грязную юбку свою, уже изрядно уко-
роченную рубашку, она прислонилась к борту.
Доктор ловко, со знанием дела, перевязал раны. Затем
все трое уложили Майкила как можно удобнее.
Ну вот, – сказал врач, – теперь ты точно будешь жить.
Уж поверь мне, я разбираюсь в этих делах.
Кому же еще мне верить, если не вам, сэр, – слабым
голосом сказал Майкил.
Ну, если ты начинаешь шутить, значит, дело, дейст-
вительно, пойдет на лад, – заверил доктор моряка. Обра-
щаясь к Сэлвору, врач сказал ему: – Я сделал все, что мог, 38
Капитан «Дьявол»
и вот мой совет: хорошее питание и свежий воздух ускорят
его выздоровление.
Кинг улыбнулся уголками рта.
Хорошее питание я не обещаю, а вот свежий воздух…
Ирландец тяжело поднялся. Пробравшись к трапу, он
поговорил с сидевшими там осужденными католиками, и
вскоре вернулся обратно.
Ты ходить сможешь? – спросил Кинг Майкила.
Пока не разучился, – окрепшим голосом ответил
Свирт.
Доктор! Джон! Помогите ему перейти к трапу, там Огл
приготовил ему место.
Опираясь на штурмана и врача, Свирт с трудом поднял-
ся и заковылял к трапу через тела осужденных.
Кинг подошел в женщине. Найти ее было нетрудно –
среди осужденных она была одна. Присев возле нее на
корточки, он некоторое время молчал, рассматривая лицо
незнакомки, насколько это возможно было сделать в тем-
ноте трюма. Создание иного пола сидело, прикрыв глаза, и, казалось, спало, тяжело дыша. О чем думал ирландец, гля-
дя на нее? О той, что была изображена на портрете? Или о
сложности жизни, обрекшей столь юные и нежные черты на
тяжкие испытания? Самому Кингу в свое время пришлось
пролить немало крови, пережить тяжелые удары судьбы, увидеть достаточно злобы и ненависти. Сэлвор не был в
чем-то необычным для своего времени, и у него сложилась
своя мораль, в которой не оказалось места нежным чувст-
вам, перенесенные им тяготы еще больше укрепили в нем
веру в то, что он ценил в других: верность и преданность.
Ирландец и сам старался идти именно этим путем.
Сэлвор протянул руку и указательным пальцем нажал
на кончик носика незнакомки. Ойкнув, она вздрогнула, от-
крыла глаза и услышала тихий смех Кинга.
Делать больше нечего, умник?
Она провела рукой по спутанным прядям волос и тяже-
ло вздохнула.
Кинг спросил:
Тебя как зовут?
39
Эмиль Новер
А ты жениться собрался?
Да нет, венчать некому.
Ты посмотри, он еще шутит!
А что я должен по-твоему делать?
Подумай о том, что тебя ждет.
Мне думать нечего, я свой конец знаю.
Шесть футов земли?
Они самые, родимые!
Ошибаешься, на корм рыбам пойдешь.
Мрачновато, но, возможно, что землю для нас пожа-
леют.
Ты всерьез думаешь, что доберешься до места?
А ты?
Мне от этого не холодно и не жарко.
А не хочешь, чтобы было не так душно?
Ты можешь так устроить?
Не веришь?
Как-то не получается!
Пошли!
Кинг помог женщине подняться и они стали пробираться
к трапу, где Огл и Джон устраивали Майкила. Едва моряк и
она подошли к трапу, как среди уголовников кто-то зло
прошипел:
Он, кроме этой сволочи, еще и свою суку сюда при-
волок.
В темноте было трудно разглядеть что-нибудь, но тот, кто произнес эти слова, видимо, сумел увидеть, как фигура
ирландца повернулась в его сторону. Мозолистая кисть