Шрифт:
«Когда начинаете рыть котлован? — спрашиваем. — Двадцатого числа? Хорошо».
«Но ведь у нас есть некоторое перевыполнение плана?» Уточняем, что рытье может начаться семнадцатого.
«На всякий случай, загляните шестнадцатого, — говорит начальник участка, — не ошибетесь».
Заглядываем точно шестнадцатого. Как нас увидели в конторе — смех начался. Оказывается, Гладышев уже 15-го утром первый кубометр грунта вынул!
Ладно, думаем, отыграемся на последнем ковше. Хороший кадр: конец земляных работ на котловане и так далее. По плану конец двадцать девятого числа, мы договариваемся на двадцать шестое, но для страховки прибываем двадцать четвертого. И первого, кого мы встречаем, — Гладышева, преспокойненько шагающего рядом со своим экскаватором: все работы кончил и перегоняет свою «шагалку» на новое место. А в котловане уже бетонщики возятся!
Тут я рассвирепел.
«Из-за вас, товарищ Гладышев, — кричу, — мы сорвали дело большой государственной важности! Вы подводите советскую кинематографию! Это безобразие, это недостойно!» И так далее.
Помню, грозился даже, что буду жаловаться в партком.
А потом, прямо среди монолога, меня вдруг смех разобрал. «Что же, — думаю, — я на него кричу?» На каком основании? Ведь это он может на меня кричать, что мы ему своими съемками работать мешаем! Он план перевыполняет, шагает впереди времени, а я ему сцену у экскаватора закатил!
Мы оба посмеялись над создавшейся ситуацией и договорились, что в следующий раз я буду внимательнее наблюдать за темпами и не допущу опозданий. И вот, товарищи, нынче я ликвидирую «белое пятно»! Сегодня я Гладышева сниму в исторический момент: начало работ по прокладке соединительного канала! Понимаете? Степь, целина, крупным планом — стальные зубья вгрызаются... И так далее.
Дверь распахивается, и в комнату влетает Миша Римов.
— Граждане пассажиры! — объявляет он. — Производится посадка на курьерский самосвал маршрутом Перекресток — село Никитское. Вам, Ксения Ивановна, тоже можно этим составом ехать — у поселка выгрузитесь. Эх, и машину я вам подобрал: первый сорт — третья скорость. Помчитесь — словно ветер!
Транзитники встают. Коты надевают маски (в руках нести — помнутся, в карман — не засунешь, а так и сохранность гарантирована и лицу вроде как бы теплее).
— Да, новость, — говорит Миша. — Сейчас шофер с четвертого участка приехал, рассказывает: там монтажники сегодня досрочно новый шагающий экскаватор смонтировали. А Гладышев его испытания проводит. Работают, как десять богов сразу!
— Гладышев? — настораживается Константин Петрович. — Сегодня работает? Где?
— Начал соединительный канал рыть, — поясняет Миша.
— Соединительный?! — вскрикивает оператор. — Начал рыть?!
— «Белое пятно», — в отчаянье шепчет Константин Петрович и в бессилье прислоняется к дверному косяку, — «белое пятно»! — затем стремительно, забыв попрощаться, выскакивает из дома.
— Трудно им приходится, — смеется Миша. — Наши машинисты шагают уж больно здорово — не догонишь!
Коты и Ксения Ивановна направляются к дверям.
ПЕРВЫЙ МИЛИЦИОНЕР
К транзитникам, ожидающим, когда попутный самосвал возьмет горючее, подходит один из шоферов. Его «МАЗ», с двумя красными звездочками на дверце кабины (каждая звезда означает, что машина прошла сто тысяч километров без аварий и капитального ремонта), стоит в очереди на заправку.
— А-а, Шура! — приветствует его Ксения Ивановна. — Что случилось? Когда час назад ты меня сюда вез, у тебя такого счастливого выражения на лице не было!
— Веселое дело произошло, — отвечает Шура. — Радостное событие, можно сказать: у меня едва-едва права не отобрали. Хорош бы я был — бесправный двухсоттысячник!
— Какая уж тут радость, — усмехается Илья, поправляя сползающую бороду, — чуть не опозорился — и доволен!
— Эх ты, борода липовая! — говорит шофер. — Ты ведь не знаешь, как дело-то было! Еду я по поселку строителей, слышу — свист. Такой красоты трель — описать невозможно. Прямо между небом и землей жаворонок вьется! Так только милиция в больших городах столичного значения свистеть умеет! «Ну, — думаю, — или кажется мне, или шутит кто». Продолжаю следовать своим маршрутом. Опять свист. Тогда я сворачиваю к кювету, даю тормоза. И тут мне будто видение является... кто вы думаете? Милиционер! Понимаете: первый регулировщик в нашем поселке. Я на него смотрю, как на произведение искусства — глаз оторвать не могу, честное слово! Весело мне стало: ведь что было на месте нашего поселка всего год назад? Пять кустов, три зайца и сто сугробов. А сейчас одних жителей, наверное, тысяч сорок!
«Товарищ водитель, — говорит мне милиция, — согласно постановлению поселкового Совета с сегодняшнего дня вводятся городские правила уличного движения. Попрошу вас предъявить права — вы нарушили постановление поссовета: ехали по главной улице с превышением скорости. Положено сорок километров, а вы давали минимум пятьдесят».
«Стоят ли разговора, — говорю я, — какие-то десять лишних километров? Мелочь!»
«Вот именно этой мелочи, — отвечает милиционер, — вам и не хватает до полной сознательности. Прошу права!»