— Что ж, товарищ сержант, — сказал он, — ваша взяла. Вас принимали лучше. Я понимаю: вас поддерживали болельщики как своего, у вас доходчивая манера подачи номеров, отчетливая сюжетика... Но ведь на одном этом не выиграешь! Почему-то ваши фокусы вызывали очень большую заинтересованность зала. Мои номера нравились — спору нет. Но ваши, хотя они и слабы еще профессионально, я бы сказал, волновали. Я это чувствовал. И хочу спросить: почему так получалось? Объясните мне, если знаете, в чем тут дело.

— А дело тут простое, — ответил Вася. — Вы правильно подметили: я в каждый номер сюжет вводил. Так сказать, идейную нагрузку давал.

— Идейную? — усмехнулся фокусник. — Ну уж, скажете! Идейный фокус — это абсурд. Вроде съедобного камня Что ж, мне прикажете вместо «волшебной палочки» кукурузный початок взять и им совершать «превращения»?! А вместо женщины перепиливать кубометр дров? Так?!

— Вы несколько вульгаризируете мою мысль, — задумчиво произнес Вася. — Впрочем, судите сами — хотя бы по сегодняшнему концерту. Вот номер с мишенями. Конечно, он, если с технической точки зрения подходить, вашему номеру в подметки не годится. Но понравился он зрителям потому, что построен, так сказать, на злобе дня. Слышали — из зала даже реплики были: «Семь попаданий из пяти возможных!»

— Не понимаю... — удивился артист.

— На днях во второй роте у нас такой случай произошел на стрельбище... Два стрелка мишени перепутали и стреляли по одной. Командир смотрит: семь попаданий из пяти возможных! Чудеса! А в соседней мишени ни единой пробоины! Горе-стрелок не знал, куда деваться от стыда... Вот и родилась у меня мысль — обфокусить это дело. Как видите — публика поняла. Или вот с каской. У нас ефрейтор Бычкин есть. Он меня надоумил «неисчезаемую каску» показывать.

— Он что, тоже манипулятор? — с тревогой в голосе спросил заслуженный артист.

— Нет, просто у него с маскировкой не ладится. На последних учениях он задание сорвал: никак замаскироваться не мог. В конце концов с горем пополам приспособил себя под рельеф, а про каску забыл. Кругом песок, и каска на ярко-желтом фоне отлично просматривалась. Посредник объявил Бычкина «убитым». Вот этот номер я и посвятил ефрейтору. Ну, а разборка карабина всякому понятна: все новички так себя ведут. То одна часть пропадет, то другая. И обнаруживают затвор где-нибудь в кармане или под столом. Это сюжет, как говорится, вечный...

— Это я понял, — задумчиво проговорил фокусник. — И ваши другие сюжеты — тоже. Но ведь так можно работать только в подготовленной, специфической аудитории. Обычная концертная публика не вполне оценила бы ваши номера. Если б я выступал только перед военными, то я, наверное, пошел бы по вашим стопам, коллега.

Представляете! Заслуженный артист и сержанту Ковригину такие слова: «коллега»! У другого бы голова тут же закружилась от комплиментов, но Вася продолжал наступление на безыдейного манипулятора.

— Есть же темы и ситуации, которые интересуют всех, — сказал он. — Например, я бы решал номер с жареной курицей сатирически.

— Ну, ну, — заинтересовался артист. — Очень любопытно! Как?

— Может быть, таким манером: подают в ресторане жареную курицу. Выходит ассистент в костюме официанта. Свидетели убеждаются, что курица жареная. Вы говорите официанту: «Мне кажется, она недожарена». Тот отрицает. Вы настаиваете. Наконец берете нож, собираетесь отрезать кусок, но только лезвие касается «жаркого», как курица с криком вскакивает с блюда, и все видят, что она действительно... живая и даже неощипанная. Официант поражен, разводит руками: «Недожарил!»

Очень эта мысль понравилась артисту, он ее сейчас же в блокнотик заприходовал. А Вася несется дальше: людей, которые перелетают из одного ящика в другой, перекрестил бы в «летунов», а на ящиках предложил написать названия учреждений каких-нибудь. Весь номер назвать «Сокращение штатов» или что-то в этом же роде.

— Получится сатира на то, как некоторые учреждения производят штатные манипуляции, — сказал он.

И так далее — целую творческую программу развил Ковригин перед иллюзионистом.

— Вы ведь все равно говорите на сцене много, так используйте голос на все сто процентов — не просто разговаривайте с публикой, а подавайте содержательный текст. А то ведь ловкость рук ради ловкости рук — занятно, но забывчиво. Да и отвлекать внимание зрителя сюжетным текстом легче, чем просто разговорчиками... Ведь если идти в иллюзионном деле по сатирической дорожке — это же непочатый край работы! Объектов для критики у нас пока еще, к сожалению, хватает. И семейные дела можно прихватить, и страстишки различные мелкие, и пережитки. А гадалок! А бездельников! Да ведь вы сами все прекрасно понимаете. С вашей техникой, мастерством — вы можете целые иллюзионные ревю-обозрения закатывать! В трех отделениях! Со сквозным сюжетом! А то ведь получается: как в восемнадцатом веке работаем. На тех же принципах!