— Вы ему переведите: пусть отвечает за свои слова, доказательства представит...

Тут и туристы, которые из рабочих и крестьян, потребовали от своего соотечественника доказательства.

— Пожалуйста, — сказал скептик и ехидно улыбнулся. — Скажите, ваше село именуется официально Верховье Дзыбинского района?

— Да, — ответил Сергей Иванович Гарбузов, председатель правления колхоза.

— А вот в этой книге, — показывая на путеводитель по СССР, продолжал скептик, — есть фотография села Верховье Дзыбинского района и описание его окрестностей. Там сказано следующее: «Село лежит в живописной долине, изрезанной оврагами, на берегу речки Дзыби». Что же нам показали сегодня? Как у вас говорится: «А у наших у ворот идет все наоборот». Стоящее на холме село, без оврагов, и никакой живописной долины... Реки и той нет. Вы же не посмеете утверждать, что озеро, которое граничит с селом, это и есть речка Дзыба, хе-хе-хе... А расположение села? На фотографии мы видим одно, на самом деле — совсем другое. Если даже учесть, что выстроено семьдесят пять процентов новых построек за эти двадцать пять лет, то и тогда должно же сохраниться что-то из старого. А из тех сорока домов, которые можно разглядеть на фотографии, мы ни одного не видели...

Колхозники посмотрели на фотографию в английском путеводителе и рассмеялись.

— Да это же снято с чердака мельника Гриценко, — сказал председатель колхоза Гарбузов Сергей Иванович. — Оттуда такой вид открывался!

— Точно! — подтвердил дед Непосед. — Я считаю, товарищи, что гостям надо показать старое Верховье, а то мы за эти годы таких дел натворили, что действительно поверить трудновато...

— Ну вот, — захихикал скептик, чуть не подавившись ириской, — слышите? Теперь нам, господа, собираются показать настоящее Верховье! Следовательно, то, что мы сегодня смотрели, как я и доказал, было не действительностью, а пропагандой! Как это у вас пословица: «Я как в воду глядел», а?

— Сегодня вы осмотрели Верховье, — сказал дед, — и завтра, если будет ясный безветренный день, тоже увидите Верховье. То и другое — настоящее, в чем вы сможете убедиться. Я буду вашим экскурсоводом! Предъявлю вам, граждане и господа, так сказать, вещественные доказательства...

— Начинаются русские сказки, — усмехнулся скептически настроенный старичок. — За одну ночь нам выстроят старую деревню! Вот что значит знаменитое русское гостеприимство — все для гостя! Но предупреждаю вас, господа, это будет пропагандой скоростного строительства — и только! Нас не сагитируешь такими штучками!

Председатель колхоза Сергей Иванович толкнул деда Непоседа под столом ногой: мол, думай, что говоришь! Но дед только бороду погладил да глазом моргнул успокаивающе: дескать, все будет в порядке, скептик будет посрамлен!

...Утром, к величайшему сожалению ехидного старичка, никаких «старорусских» построек на селе обнаружено не было. Все было по-новому, как прежде. Кончился завтрак, пришел дед Непосед в новом пиджаке, при всех регалиях. Он повел гостей на пристань Дзыбинского водохранилища, или, как называли его в районе, Дзыбинского моря. Там туристов ждали две моторные лодки и три баркаса. Посадка экскурсантов прошла по всем дипломатическим правилам — в обстановке взаимопонимания и обоюдного доверия, — после чего флот «отдал концы» и вышел в открытое море.

Евграфыч лежал на носу флагманской моторки и смотрел на дно. Черно-бурая борода деда время от времени касалась водной поверхности.

Кругом на солнце сверкала водная гладь, чайки кружились вокруг баркасов, нежный, ласковый ветерок скользил над морем, такой ласковый, что вода оставалась невозмутимой, ни единой складочки не появлялось на ее голубовато-зеленом челе.

— Стоп! — приказал Евграфыч. — Глуши моторы! Экскурсия начинается!

Дед сел на носу своей моторки. С бороды капали крупные, как горошины, капли и, сверкнув на солнце, падали в лодку. Глаза у деда были веселые-веселые — казалось, они искрятся.

— Так вот, дорогие гости, насчет старины нынче стало трудно... Ее на дне морском искать приходится — вот, прошу смотреть вниз, под воду, стало быть. Перед вами, вернее — под вами, село Верховье, каким оно было двадцать лет назад!.. То есть до постройки плотины на реке Дзыбе, в результате чего и получилось это водохранилище. Вы, товарищ переводчик, там по пути подшлифовывайте меня, а то, сами понимаете, я еще экскурсовод молодой... так сказать, экскурсовод-ученик...

Переводчик улыбнулся.

— Вы себя недооцениваете, Николай Евграфович! — сказал он. — Продолжайте действовать в том же духе!

И Евграфыч продолжал:

— Село мы вновь построили, конечно, с помощью государства, на новом месте, — там, где вы его видели, а старое Верховье — то, что у вас под ногами, — осталось на дне да в путеводителе вашем. Если бы нам сейчас еще раз переезжать, мы бы с собой почти все теперешнее хозяйство забрали, вот как на Цимлянском водохранилище переезжали станицы или во времена создания Московского моря... А тогда нам не было смысла в новую жизнь старье тащить — избенки да хибары древние: к чему они? То, что могло в хозяйстве пригодиться, захватили, а остальное — рыбам...

Яркие солнечные лучи освещали дно. По мере того как глаза привыкали к зеленоватому сумраку подводья, перед экскурсантами метрах в трех-четырех от поверхности вырисовывались обросшие водорослями, полузасыпанные песком кровли, срубы домов, стволы деревьев, дворовые постройки.

— Здесь, вот в этом омуте, я родился, — сказал дед, отжимая бороду, — тут еще такой сарайчик стоял, да весь развалился, и теперь яма... Сом, говорят, прописан в яме той... А вот, видите, налево избенка? В ней жила семья Шатовых, Евдокии Григорьевны, нынешней Героини Социалистического Труда. Вон, смотрите, в ее окна сейчас стая рыб заплыла... Да ведь вы, гражданин, у Шатовой в доме сегодня ночевали! Как ее теперешние хоромы, понравились? Как спалось? Какие сны снились?