Сам по себе процесс представлялся уже понятным — в общих чертах. Особым методом бурится скважина — Касьян Михайлович не покривил душой, когда признал, что шахты не будет и людей в шахте тоже не будет. В скважины заливается гадость…

Огонь, запал или что еще — и город Санкт-Петербург исчезает с политической карты мира.

Из-за ружья.

Из-за гусака.

Из-за того, что два микробарона чего-то там не поделили, и первый отправился с ябедой к губернатору.

Да еще из-за безумных идей, которые — с детства, не иначе — втемяшились в голову деятельному дураку. Возможно, он начитался Майн Рида или Буссенара. Потом на это легли фильм «Петр Первый» и поэма «Медный всадник».

Хотя Влад сомневался, что Боровиков мог столь сильно впечатлиться творчеством Пушкина. Осмотр особняка позволял заподозрить, что тот, как многие грешные люди, впечатлялся иными вещами…

Итак, баки.

Визит представителя Ватикана… Ну уж нет, извините. Много чести.

Памятник. Это тоже мелко.

«Русские богатыри»?

Влад задумался. Это было прославленное звено истребителей, которое показательно летало над городом и демонстрировало разные воздушные трюки. Заподозрить их в заговоре — последнее дело. Классные мужики. Но базу… вот базу неплохо бы навестить.

Перед вылетом.

Когда состоится выступление? Послезавтра? Нет, еще два дня есть.

Но вся эта братия зашевелилась и тянуть не будет…

Ясеневский уже ушел, но Рокотов бесстрашно связался с оскоромившимся начальством и затребовал для себя специальный допуск.

— Там муха не пролетит. — Голос генерала звучал утомленно.

— Там летают истребители, — напомнил Влад. — Мне нужно проникнуть в ангары… осмотреть все, на чем они полетят. Нет, они сами пока вне подозрений.

«Как и вы сами», — захотелось добавить ему.

Генерал выдержал паузу.

— Хорошо, — отозвался он наконец. И удивленно добавил: — В конце концов, генерал я или что? Будет тебе допуск. Но ты должен быть на местности не позднее послезавтрашнего дня. Это понятно?

— Не совсем. О какой местности идет речь?

— О той самой. Где буровые установки.

— Оперативно. Могу завтра вечером, — не стал спорить Влад. — Мне только взглянуть…

— Они тебе все покажут. Правда, радушного приема не обещаю. У них полкан… — Ясеневский закашлялся в трубке.

— Я тоже не подарок, — бодро отреагировал Рокотов.

— Это я знаю… Значит, все же «Русские богатыри»?

— Это единственная возможность, заслуживающая серьезного рассмотрения.

— Ну, будь по-твоему.

Генерал, явно недовольный просьбой, отключился. А ведь еще недавно грозился целовать ноги…

Рокотов обернулся, прощальным взором обводя всю свою микробиологию.

Возможно, в астрологии есть своя правда, и покойный Рубинштейн был прав. Ракообразные оказывались явно не по части Влада. В скором времени примерно о том же подумал его внезапно ослепший неприятель. Об астрологии, не о рачках.

Утро выдалось нелетное, но над аэродромом стоял такой грохот, что Рокотов, позоря фамилию, то и дело пригибался.

Генерал Ясеневский сдержал слово: с Владом общался новый, уже прославленный полковник, участник боевых действий на Северном Кавказе, подтянутый, самоуверенный и не считающий себя чем-либо обязанным спецслужбам.

Его фамилия была Корнеев, и он считался человеком с незапятнанной репутацией.

Это был безупречный офицер.

Когда позвонили из ненавистных ему органов и попросили оказать поддержку какому-то вшивому агенту, Корнеев поначалу пришел в ярость.

Что эти сволочи думают проверять?

Может быть, боятся, что он разбомбит губернатора?

Направит истребитель на Смольный?

Накроет напалмом Невский проспект? Или просто нарочно обрушит звено на беззащитный город?

Поэтому Влада он принял очень и очень холодно. Тот поспешил разрядить обстановку.

— Товарищ полковник, — заявил он с ходу, сразу после дежурного рукопожатия. — Вы должны понимать, — соврал он, — что это не моя личная инициатива. К вашему звену проверочные мероприятия не имеют отношения. Вы и ваши летчики вне каких-либо подозрений. Просто по долгу службы я должен осмотреть дополнительное оснащение ваших машин…

— Никогда. — Корнеев рубанул воздух рукой. — Никогда еще наша эскадрилья не подвергалась унизительным досмотрам… Вы что, специалист? Техник? Вы хоть разберете, где кабина, а где хвост?

— Но случай исключительный, товарищ полковник. Поверьте. Мы просто так гоношиться не станем. Использовать могут любого — и вас, и меня, и мы даже не догадаемся. Скажите: не планируется ли на показательных выступлениях чего-то необычного? Такого, чего еще не было ни разу?

В этом пункте полковник испытал нечто вроде угрызений совести. Действительно, ничего нового… А пора бы!