— Предлагаю создать независимую комиссию, в которую войдут…

Он начал перечислять фамилии.

Думский зал наполнился дьявольским хохотом.

— И этого! — кричали с мест, где особенно старалась компартия. — И этого!.. Тогда никакой железной дороги не будет точно…

— Ваши будто бы мало украли за семьдесят лет! — закричал со своего кресла вождь партии, в которой состоял Боровиков.

— Вам не давали слова, — укоризненно молвил председатель, но лидер уже сам шел к трибуне столь неотвратимо, что женщине-депутату пришлось посторониться, а после и вовсе сойти, сиротливо встать рядом.

— Бурению — быть! — загремел лидер, сверкая сбитым набок галстуком и расстегнутым воротом рубахи. В зале раздались аплодисменты и свист. — По брильянтам ходим, коров пасем! Картошку сажаем на золоте! Должно быть не две скважины, а три, четыре, десять!.. Километровой глубины!..

— Мы из Кемерова, — послышался чей-то голос, опять же с места. — Вы бы поосторожнее с шахтами и километрами. Вы слышали что-нибудь о метане? Нам это слово прекрасно знакомо…

— Можно мне с места? — спросил Касьян Михайлович.

Председатель дозволил взмахом руки, и даже говорливый лидер смолк, насупившись и призывая однопартийца молчаливо: давай-ка, врежь им!..

— Бурение будет производиться по совершенно новой технологии, разработанной нашими учеными-лауреатами…

— Это-то и пугает, — язвительно откликнулось Кемерово, не однажды хлебнувшее лиха.

— По абсолютно новой. Никто не спускается под землю, никаких лифтов. Порода извлекается на поверхность при помощи специальных вакуумных устройств… ну, в этом я не специалист — пригласите, если нужны доказательства… Я готов распорядиться, они прибудут немедленно.

— Мы остановились на комиссии, — напомнил председатель, взглянув на часы. — Что будем делать? Голосовать или как?

Все устали и проголодались.

— Голосовать, — полетели отовсюду крики.

Председатель среагировал немедленно:

— Объявляется голосование по вопросу о создании комиссии касательно алмазодобывающих работ, за которые ратует депутат Боровиков. Кто за — прошу воспользоваться карточками…

Подавляющее большинство подавило проблему.

Касьян Михайлович был очень доволен собой.

Эта комиссия еще не успеет собраться, когда дело уже окажется в шляпе.

К бурению все подготовлено, и километры ни к чему. Если комиссия найдет возражения, бурение приостановят, но будет поздно…

Потому что… откровенно говоря, бурение уже вовсю идет. И технология новая, в этом Боровиков не солгал.

Главное, что проект в принципе не отклонен, — иного он и не хотел.

Касьян Михайлович пошел в буфет.

Его окружили журналисты и телевизионщики, затеявшие-таки прямой репортаж — мероприятие, давным-давно исчезнувшее с телеэкранов.

— Один вопрос, господин Боровиков, — подсунулся микрофон. — Сколько алмазов в вашем распоряжении, что вы с такой уверенностью отстаиваете свою точку зрения?

— Достаточно, чтобы всех вас купить и продать в английский спортивный клуб.

— А какова стоимость проекта? Откуда будут деньги — из федерального или местного бюджета?

— Пополам, — Касьян Михайлович ответил наобум. — И город поможет, — добавил он, чего совсем не собирался делать. Надо же и меру знать. — Извините, товарищи, если понадобится, то непосредственно перед началом реализации проекта будет дана специальная пресс-конференция. А сейчас меня подгоняют дела…

Это была чистая правда. Они давно подгоняли депутата, и он спешил в туалетную комнату. Защелкали затворы фотокамер, засверкали вспышки.

Важный, в расстегнутом пиджаке, на ходу отдувающийся после схватки за светлое будущее великого народа, Касьян Михайлович зашагал по коридору.

Покончив с делами низкими, он взялся за новые, более приятные.

В думском буфете царила привычная пищеварительная обстановка. За диетой следили не особенно строго, а некоторые позволяли себе курить, что сами же себе не так давно и запретили.

Боровиков взял себе коньяку, набрал бутербродов — с икрой, семгой, жестяной твердости колбасой. Подумав, прихватил пивка.

К нему за столик подсел недавний товарищ по партии.

Один из тех, кто активно способствовал избранию Касьяна Михайловича депутатом.

— Поздравляю тебя, Касьян Михайлович, — искренне молвил товарищ, и тот приветственно поднял бокал.

— Не много вам будет? — участливо спросил товарищ по партии. — Мы знаем, вы любитель… Но вы нам будете еще очень и очень долго нужны… полным сил и здоровья…