Шталь чихнула, запоздало прижав ладони к лицу, и маньяк, внезапно взбеленившись, пригрозил обоим немедленным лишением сознания, если они не замолчат, после чего принялся жаловаться самому себе, что совершенно нормальным образом сидел в засаде, так нет же - явилась целая орава - одна чихает без перерыва, другой вообще представитель, и сидеть в засаде стало невозможно. Костя сказал, что сидеть в засаде запрещено законом. Эта фраза разозлила маньяка еще больше, и он ткнул толстым указательным пальцем в сторону призраков на скамейке.

– А что ж твой закон вот такому вот происходить позволяет?!

– А что происходит?!
– разозлилась и Эша.
– Вы объясните толком! И не портили мы вам засаду - вы же сами нас в кусты затащили! Это из-за зонтов? Поэтому вы их ломаете?

– Так это правда?
– встрял представитель.

– Вы мне все равно не поверите!
– отрезал маньяк.
– Мне никто не верит. Поэтому просто сидите молча, пока он не придет. В кои-то веки я не опоздал. Они только начали сбиваться в стаю. Мне ни разу не удавалось его увидеть, я не знаю, кто он. Я должен его увидеть, - он сжал пальцы, хрустнув суставами.
– Он нужен мне живым.

– А, ну тогда все понятно, - произнес Костя мягким голосом.
– Так бы сразу и сказал. Тут одному не справиться, помощь нужна. Я сейчас быстренько...

– Сиди тихо или я тебе хребет сломаю, - пообещал человек и, не оборачиваясь, протянул руку.
– Ах, да, Юрий Андреевич.

– Костя, - тот машинально пожал протянутую руку.
– А это...

– Апчхи!
– сказала Шталь.

– Очень приятно, - Юрий Андреевич взглянул на часы.
– Уже темнеет. Плохо. Всегда, гад, по темноте приходит. Осторожный.

– Да кто?!

– Чем вы слушали?!
– снова разозлился он.
– Я же сказал, что никогда его не видел!

Эша решила спросить напрямую:

– Вы можете слышать зонтики?

Не было ничего удивительного в том, что Юрий Андреевич теперь сам взглянул на нее с опаской, что при его и шталевских габаритах было довольно потешно.

– Слышать зонтики?
– он подкивнул Косте.
– А девочка-то твоя простудилась сильнее, чем мне показалось вначале.

– Она не моя, - заметил тот, - хотя я бы не возражал. Слушай, Андреич, слишком уж здесь мокро, так что давай так - ты, коли охота, сиди в засаде, а мы с девочкой пойдем обсыхать...
– он снова попытался встать и Юрий Андреевич снова с треском пресек эту попытку. Эша, окончательно переставшая что-либо понимать, подумала, что незаинтересованность обитательниц зонтиков в окружающем мире сейчас очень кстати, ибо иначе засада, коя сопровождается таким количеством шумовых эффектов, была бы с легкостью обнаружена и в километре отсюда.

– Ага - и вернетесь с толпой санитаров! Сиди и не дергайся!

– А можно тогда уйду только я?
– поинтересовалась Эша.
– Еще немного - и мне гарантировано воспаление легких.

– Мне на это наплевать!
– сообщил Юрий Андреевич.
– Малый, у тебя вообще никакого оружия нет?

Костя, помедлив, развел руками.

– А у меня есть птицеед, но он дома, - буркнула Эша, и Костя глянул на нее с откровенной тревогой.

– Тебе и впрямь не помешало бы измерить температуру.

– Полагаешь, от этого мне полегчает?

– Перестаньте галдеть, вы мне мешаете!
– возмутился Юрий Андреевич.

Эша, вздохнув, вновь вернулась к вопросу, от которого Юрий Андреевич старательно увиливал:

– Так может, пока расскажете, зачем вы зонты уродуете, Юрий Андреевич? Если вы их не... то по какой причине?

– По какой причине?! Я вижу лица под ними, вот по какой причине! Я вижу их даже ночью. Их ни с чем не спутать!

– Тогда почему же?..
– Эша кивнула на скамейку, над которой застыли разноцветные зонты.

– Слишком поздно, - глухо ответил он.
– Это сразу видно по глазам. Правда, я не знаю, во времени ли причина или в том, что с молодыми девчонками он делает... что-то другое... Но если отнять у них зонты сейчас, то будет только хуже. Будет, как с моей дочерью.

После этой фразы у Шталь отпала всякая охота шутить, да и милицейский человек мгновенно посерьезнел и подобрался.