Мокрые кусты снова всколыхнулись, и на долю секунды в просвете между ветвями мелькнуло человеческое лицо. Лицо моргнуло, внимательно глядя на девушек, и растворилось в зеленой куще. У Шталь вырвался почти беззвучный возглас, в котором смешались азарт охотника и самый обыкновенный женский испуг. Она отвернулась, лихорадочно соображая, но Костя, как назло, оказался излишне глазастым.

– Кто это там в кустах засел - ваш сообщник?
– Эша отрицательно мотнула головой.
– А кто?
– Эша приоткрыла рот.
– Ну же? Что у вас с лицом? Уж не тот ли это ваш сказочный охотник за зонтиками?
– Эша сделала жест, который можно было истолковать как угодно.
– Что вы машете руками?! Говорите толком!

– На разговор толком вам нужна санкция.

– Насмотрелись фильмов!
– он фыркнул, еще несколько секунд созерцал неподвижные кусты, после чего, очевидно, придя к выводу, что наблюдение за людьми из кустов является более серьезным правонарушением, чем наблюдение за ними же из-за дерева, решительно и не без труда отделил себя от соснового ствола, положил свой зонт на землю и, крадучись, двинулся в сторону кустов, обходя их по широкой дуге. Шталь скользнула следом и зло дернула его за рукав рубашки.

– Куда?! Вы все испортите!

Костя сердито стряхнул ее, свистящим шепотом предупредил о карательных мерах, могущих последовать за препятствование ведению следствия, велел стоять на месте, после чего продолжил свои передвижения. Эша разумеется не стала стоять на месте и тоже продолжила свои передвижения, то дело утыкаясь носом в мокрую спину ведущего следствие, когда тот резко замирал, приглядываясь к кустам. Кусты больше не шевелились и выглядели совершенно необитаемыми. Удивительно, как столь громадному человеку удавалось столь безукоризненно в них прятаться, в особенности, если учесть, что боярышник довольно таки колюч.

– Почему вы не достаете оружие?
– прошелестела Шталь и получила в ответ на редкость циничный и явно отдающий пошлостью смешок. Не обернувшись, Костя резко скользнул вперед, сунулся в кусты, легко шелестнув ветвями, и почти сразу же озадаченно выглянул из них и закрутил головой по сторонам.

– Куда он девался?!

Эша тоже панически огляделась, потом испуганно задрала голову вверх, почти уверенная, что маньяк или кто бы он ни был, успел взгромоздиться на сосну и теперь готовится к прыжку. Но наверху не было никого, кроме мокрой сороки, не обратившей на Шталь ни малейшего внимания. Эша повернулась к скамейкам и вздрогнула - рядом с красным и тигровым зонтами появился ярко-малиновый, хотя секунду назад его там не было. Из-под края зонта виднелась тонкая женская спина, обтянутая светлой тканью платья, и хотя Эша не могла видеть лица появившейся, зонтоноски, она не сомневалась, что взгляд ее так же стеклянен, как и у двух других девушек. Она снова осмотрелась. Старые огромные сосны стояли неподвижно и молчаливо, словно зачарованные великаны, источая терпкий запах влажной хвои. Изящные листья росшего между ними боярышника вздрагивали от ударов тяжелых капель. Если не оборачиваться к скамейкам, чудилось, что никакого городка и не существует вовсе. Тишина под соснами, оттененная шелестом дождя, казалась первобытной, никогда не ведавшей человеческих существ, и пружинившие под ногами сухие сосновые иглы ссыпались сюда, наверное, много веков...

– Не нравится мне все это, - проникновенно поведал Костя, оглядывая безмолвный парк.
– Мои инстинкты...

Заросли боярышника позади них вдруг всколыхнулись и обрели две мощные ручищи, которые в мгновение ока обвились вокруг участников следствия, словно осьминожьи щупальца, зажали им рты и рывком втащили в колючие кусты. Серое небо в просветах сосновых ветвей кувыркнулось над Шталь, сменившись, широкими округлыми листьями, уже начавшими окрашиваться в оранжево-красный цвет, а листья почти тут же заслонились огромной бородатой физиономией со зверскими глазами.

– Кто такие?
– готическим шепотом осведомилась физиономия.
– Чего вы тут вынюхиваете?

Человек выглянул из кустов, проверяя, на месте ли зонтики на скамейках, потом встряхнул пойманных и повторил вопросы. Шталь, уже начавшая задыхаться, вытаращила глаза, вяло скребнув пальцами по зажимавшей рот ладони, и маньяк, хмыкнув, ладонь убрал, предупредив:

– Только заори мне!

Эша орать не стала, ей было не до того, и как только ладонь исчезла, она тут же начала отчаянно чихать. Маньяк пропустил три чиха, после чего раздраженно вернул ладонь на место и теперь освободил рот шталевского спутника.

– Ты говори.

– Я из милиции, - тут же заговорил Костя, свирепо трепыхаясь, - так что ты не...

– Прелестно, - буркнул маньяк и снова зажал ему рот.
– Только вас мне здесь не хватало! Эй, - он прищурился, вглядываясь в лицо Шталь, - а я тебя помню. Это ты ночью... да еще чертова собака...
– маньяк болезненно поморщился, неожиданно убрал обе ладони и принялся наблюдать за скамейкой, явно потеряв к пойманным всякий интерес. Пойманные недоуменно переглянулись, после чего практически одновременно попытались выметнуться из кустов, но маньяк схватил их и дернул обратно, отчего они шлепнулись в мокрую колючую кущу, произведя довольно таки громкий треск.

– Куда?! Сидите уж. Если он уже здесь, то может вас увидеть.

– Кто он?!
– Костя снова принялся подниматься.
– Так, мужик, сейчас мы с тобой пройдем...

– Нет, не пройдем, - самоуверенно ответил тот. Шталь, чихнув, прошипела:

– Где твой пистолет?

– На проверке, - Костя примерился глазами к маньяку.
– Мужик, ты не понял?! Я представитель право...
– он запнулся, глядя, как к ряду скамеек медленно подплывает темно-синий зонт в сопровождении еще одной юной барышни.
– Да что ж это такое?!