Костя, пошатнувшись, отступил назад, вскинув левую руку ладонью вверх, словно приглашая выстрелившего в него человека на танец, и только потом, выронив зонт, боком повалился на мокрые парковые плиты, и перед Шталь на мгновение мелькнуло его чрезвычайно удивленное лицо. Лица Юрия Андреевича она не видела - тот рухнул ничком, словно обвалившийся небоскреб, и застыл неподвижно, неестественно вывернув правую ногу. Из-под его тела на плиты потекло темно-красное, почти мгновенно размываясь до бледно-розового и теряясь в бесконечных ливневых потоках. Все произошло очень быстро, очень тихо, даже как-то мирно и сперва показалось почти не страшным. Может быть, потому, что Эше не сразу поверилось, что это взаправду. С тех пор, как она узнала о существовании Говорящих, ей доводилось видеть много чего - жуткого, ужасного, даже кошмарного, но при этом никогда никого не убивали, а если и убивали, то это происходило где-то далеко, не у нее на глазах. Все всегда заканчивалось хорошо. Приезжали Олег Георгиевич, или Михаил, или происходило еще что-нибудь более масштабное, но в любом случае все, в конце концов, живые и здоровые расходились по домам, и никто не оставался неподвижно лежать на земле.

Оружие обратилось в ее сторону, и, моргнув, она издала слабый писк, дернулась назад и с размаху села на плиты. Ей вспомнилась фраза из какой-то книги.

"Он достал из кармана отвратительного вида револьвер".

В руке Дениса, правда был не револьвер, а пистолет, но вид он имел более чем отвратительный. Сам же Денис вид теперь имел жуткий, хотя выражение его лица совсем не изменилось и было все таким же тоскливым, только в глазах сквозь дождевые капли поблескивали знакомые сизые огоньки.

– Такие вот дела, - он быстро обмахнул взглядом безлюдный, если не считать безмолвных девиц на скамейке, парк и дернул губами в подобии улыбки.
– Пришлось даже стрелять научиться.

"Некоторые из них изменились - и не в лучшую сторону, - зазвучал в ее мозгу полузабытый голос Говорящего с бытовой техникой.
– И им это нравится".

А следом - другой голос, теперь уже собственный. Вернее, не голос - вопль.

"Олег, помоги! Олег, где ты, спаси-помоги, господи, пожалуйста!"

То, то она впервые в жизни не назвала бывшего начальника по отчеству, либо означало крайнюю степень ужаса, либо то, то шталевское сердце почуяло, то вот тут, сейчас в залитом дождем парке и завершатся все веселые разговоры с судьбой и прочим. Тоже, мне, Говорящая с судьбой! Хочу все время встречать Говорящих... Да к черту их! Хочу выжить - вот и весь разговор!.. Нет, не так... Хочу немедленно встретиться с Ейщаровым! И со всеми его подчиненными! И еще, пожалуйста, с взводом спецназа!

Разумеется, ничего не произошло. Ни Ейщарова, ни его подчиненных, ни спецназа. Только дождь. И тоскливый человек с пистолетом, нацеленным ей в переносицу.

Хуже всего было то, то он молчал. Просто стоял и смотрел на нее сквозь серебряную дождевую занавесь. Издалека долетел приглушенный вскрик автомобильного клаксона - голос из другого мира.

– Вы их... ты их...
– она с трудом перевела взгляд на лежащих, - уб-би...

– Уж я надеюсь, - наконец-то разомкнул губы Денис.
– А ты не бойся. Все будет хорошо. У тебя теперь очень долго все будет хорошо.

– А если я этого не хочу, - пробормотала Эша, вместе с воздухом глотая дождевую воду и медленно отползая спиной вперед. Денис покачал головой и, опустившись на корточки, свободной рукой снова полез в свой портфель.

– Это неважно. Главное, что этого хочу я. Ты красивая - тебе ведь говорили это раньше? Но ты не выглядишь счастливой. У меня есть кое-что для тебя.

Он вытащил из портфельчика серебристо-вишневый зонт без чехла, нажал кнопку на ручке, и зонт раскрылся с мягким хлопком. Эша дернулась назад, не сводя глаз с блестящего вишневого купола. Он казался столь же красивым, сколь и пугающим, и с каждой секундой, что она смотрела на него, он словно бы становился все больше и больше.

Куда же ты? Ты моя. Я спрячу тебя. Я чудесно спрячу тебя. Я знаю, куда ты хочешь быть спрятанной. Ты полюбишь, как и я... Ты уже любишь. Я уже прячу тебя.

Отчего-то Эша вдруг подумала о Юле Бриннере - знаменитом актере из старых вестернов. Или не о нем. О ком-то похожем на него. Мысль была непонятной и нелепой и пропала так же неожиданно, как и появилась.

Как же болит рука!

– Не подходи ко мне с этим, - Шталь завозилась, пытаясь встать на ноги.
– Не подходи! Я закричу!

– Мы на окраине очень маленького города, - вишневый зонт завораживающе медленно поплыл к ней.
– Я всегда прихожу только следом за большими дождями. В дождь зонты оживают, а люди еще меньше смотрят по сторонам, чем обычно. В дождь не слышны звуки. В дождь не гуляют по паркам. Дождь - это удивительное состояние природы. Мне жаль, что я не умею, заодно, говорить и с дождями, - Денис вздохнул, казалось, с искренним огорчением.
– Тогда дожди шли бы вечно.

– Говорящий с зонтами...
– Шталь кое-как встала.
– Что делают твои зонты?