– Ё!

– Вот и я сказал то же самое, - поддержал Михаил, - а она давай мне сразу про Конфуция...

– Да ты сам начал про Конфуция!
– возмутилась Эша.

– Подождите, какой еще Конфуций?!
– замахал руками Слава.
– Я так понимаю, вы хотите собрать вместе всех, кто здесь заблудился? А помимо естественной гуманной цели какой от этого прок? Думаете, Домовые выйдут в полном составе и толкнут возмущенную речь - мол, что ж это, вы, ребята, делаете? Нехорошо так делать! Или выход появится волшебным образом? Скорее всего, вообще ничего не произойдет. Так и будем ходить тут до скончания веков, держась за руки, а они - хихикать в своих комнатах...

– Ты встречал тут какие-нибудь свои вещи?
– перебила его Шталь.

– Лампы, о которой ты говорила, я не видел. Но видел торшер в одной из комнат. Забавный такой торшер - любил мигать под музыку, особенно если ее насвистывать...
– взгляд Славы подернулся ностальгической дымкой.
– Помню, в Брянске...

– Но ты его не слышал, - утвердительно сказал Михаил, и во взгляде напарника вновь появилась ясность, отчего-то чуть виноватая.

– Нет. И он больше не... Обычный торшер. И он, да и все светильники вокруг - такое странное ощущение, как будто они... умерли?

– Скорее, в анабиозе, - заметила Эша.
– Кстати, а как ты выбрался с террас?

– Сам не понял, - человечек пожал плечами.
– Ходил, ходил - и вдруг дверь. Может, террасам просто надоело, что я по ним ходил?

– Может, они карликов не любят?
– предположил водитель.

– Я не карлик, я низкий!
– вскипел Слава.
– Сейчас как дам в ухо!

– Мне присесть?

– Сколько можно трепаться?!
– вполне справедливо возмутились из отряда.
– Делайте что-нибудь!..

Ответить им никто не успел - из полуоткрытой двери выглянула вдруг взлохмаченная голова и вопросила:

– Вам кого?

– Там только что никого не было!
– изумился Слава и вытянул шею.
– Да и комната-то не та!

– А я тебе о чем толкую уже три часа!
– рявкнул Михаил и, вдвинув выглянувшего обратно в комнату, шагнул следом, перехватив Эшу за руку. Слава недовольно взялся за другую его руку, а свободной ухватил какую-то даму, и шествие, раскачиваясь и спотыкаясь, начало медленно втягиваться в комнату, словно пьяная гусеница.

С тех пор, как Эша была в этой комнате, здесь практически ничего не изменилось, только один из дерущихся теперь спал, наполовину заползши под диван. Прочие же участники драки продолжали с утомленным азартом кататься по полу, а другие обитатели комнаты, в драке не занятые, дремали в креслах. Бородатый Петя смотрел в окно, осеняя крестным знамением то себя, то комнату, то одну из штор. Шифоновая женщина и ее спутница грустно пили вино на диване, на другом диване парочка все так же целовалась, а не-родственник сонно и тоскливо разглядывал экран выключенного телевизора, подбрасывая на ладони теннисный мячик.

– Ого!
– радостно сказал он, повернув голову.
– Вот это я понимаю! А откуда это вы в таком количестве? Вернее, куда?

– Ищем выход!
– сообщил Михаил, зорко следя, чтобы ни один из отряда не остался за дверью.
– Так что собирайте манатки! Все идут с нами.

– Правда?!
– шифоновая женщина взвилась с дивана, расплескав вино, и с лету кинулась Михаилу на шею.
– Господи, правда?! Слава богу, мужик нашелся!

– Да, я такой, - скромно сказал водитель и деликатно высвободился, после чего пригляделся к драке, фыркнул, ворвался в ее эпицентр, и через несколько секунд драка превратилась в пять слабо подергивающихся тел, грудой сваленных на ковре.
– Эй, мужик у окна, сдерни-ка пару штор! Этих тоже лучше связать.

– Вам не нужно никуда идти!
– возвестил бородатый Петя, вместо того чтобы сдергивать шторы.
– Нет смысла куда-то идти. Мы умерли. Поэтому и не слышат нас на улице, хоть и кричим мы прямо в окно. Здесь наше последнее пристанище...

– Это нам кажется, что мы кричим прямо в окно, - раздраженно пояснила Шталь.
– Но, скорее всего, мы кричим не через одно, а через множество окон. И все они закрыты. Они не слышат нас, потому что мы кричим слишком далеко, вот и все.

– Просто и понятно, - со смешком заметил Слава, грустно поглядывая на люстру.

– Нет хода мертвым в светоносный мир живых, - продолжал зловеще вещать Петя из растрепавшейся бороды.

– Этого тоже придется связать, - подытожил Михаил, и тут Эша, шагнув к не-родственнику, обрадованно-сердито воскликнула:

– Это же мой мячик!

– Нет, мой!
– рука Горбачева отдернулась, сжав пальцы на боках мячика, и его взгляд стал почти стяжательским.
– Я его нашел!