– Конечно, не могу сказать, что этот твой меч...

– Знаешь, Шталь, львы не виноваты, что родились львами и едят антилоп!

– А что по этому поводу сказал бы Конфуций?

Михаил посмотрел сердито и подошел к двери, таща Эшу за руку. Приоткрыл дверную створку и отдернулся, когда в комнату влетела стайка бабочек.

– Этот мне зоопарк!
– буркнул он.
– Смотри, опять лестница! Не знаю насчет мечтаний этого дома, но, по-моему, в них нет ничего особенного. Обычный дом, набитый пойлом! Ладно, пока все это лишь теории, делать-то чего будем?

– То есть, - Эша посмотрела на лестницу, которая на этот раз была узкой, вполне обычной для гостиницы и вела и вниз и вверх - какая неожиданность!
– если я выскажу предложение, ты меня послушаешь?

– Я его рассмотрю и сообщу свое мнение, - Михаил оглядел обе стороны пустого короткого коридора, лишенного каких-либо дверей.
– Только обещай больше не распускать нюни. А то тебе скажешь что-нибудь, так ты сразу вянешь, как настурция на морозе.

– Откуда на морозе взяться настурции?
– удивилась Шталь.

– Да не буквально! Это была... хм-м...

– Понимаю. Это была метафора. Или аллегория. Я бы даже сказала, аллюзия. Во всяком случае, это точно не метонимия.

– Не знал, что я такой умный, - скромно подвел итог водитель.
– Так что?

– Все люди, которых я тут видела, либо бегают злыми толпами, либо спят, либо совместно надираются. В любом случае, большинство из них уже давно не делает ничего другого. Думаю, нужно пройтись везде и собрать их вместе - всех, кого сможем найти. Если уж выбираться из дома, так всем. Я буду их убеждать, а ты будешь бить тех, кто станет вести себя плохо.

– Это я умею, - согласился Михаил.

* * *

Они поднялись по лестнице на этаж выше и оказались в очередном разветвленном коридоре с высоченными потолками и люстрами в форме летящих птиц. Михаил открыл ближайшую дверь, и из комнаты в ту же секунду выбросили какого-то человека. Он пролетел перед водительским носом, стукнулся о стену и сполз на пол, издавая болезненные звуки.

– Похоже одного нашли, - констатировал Михаил, развернулся и коротким ударом в челюсть встретил другого человека, выскочившего на него из дверного проема. Человек, болтнув в воздухе ногами, свалился на паркет и уехал обратно в комнату.
– А вот и второй!

– Я же не сказала бить всех подряд!
– пожурила Эша. Михаил небрежно отмахнулся, глянул в комнату, потом сгреб за шиворот лежавшего в коридоре и рывком поставил на ноги. Человек несколько раз качнулся и, привалившись к стене, сказал:

– Здрассьте.

– Идти можешь?

– Не знаю, - сказал человек, - я еще не пробовал.

Михаил, оставив рядом с ним опасливо смотрящую Шталь, заскочил в комнату, выволок оттуда другого человека, как следует встряхнул и приставил к стене рядом с первым.

– Мы идем искать выход, - просто пояснила Эша, - и вы идете с нами.

– Да ну, на фиг!
– сказал первый, терпко дыша перегаром.

– Нет тут никакого выхода, - сказал второй.
– Сами неделю искали.

После этого они предприняли попытку снова сцепиться, но Михаил тут же развел их, схватив за рубашки и слегка стукнув затылками о стену.

– Мы не сказали, есть он или нет. Мы сказали, что вы идете с нами!
– он сунул под нос каждому сжатый кулак, заручившись одобрительным шталевским кивком.
– Возражения принимаются прямо сейчас. Возражайте.

– Не, спасибо, - сказал первый, оглядев кулак очень внимательно.

– Конечно пошли, какие проблемы, - сказал второй. Михаил на мгновение снова исчез в комнате и вернулся с трехгнездным канделябром на витой бронзовой ножке.

– Да здесь и так светло, - недоуменно сказала Эша.

– Ножа я тебе не дам, - пояснил водитель, - но эта штука увесистая, и если что, ты можешь ею наносить удары.

– Не хочу я наносить удары!
– возмутилась Шталь, глянула на два покачивающихся пьяных лица и протянула руку.
– А впрочем, давай.

Следующая комната была пуста, из нее вело две двери, и маленькая процессия под предводительством Михаила вошла в правую и оказалась в уже знакомом Эше и водителю зале с зеркалами. На диване все так же безмятежно спали, и Михаил, подойдя к нему, на этот раз не стал трясти спящего, а резким толчком сбросил его на пол, отчего человек слегка проснулся. Потом поднял его, отвесил пару крепких пощечин, человек проснулся еще больше, приоткрыл опухшие глаза и спросил:

– Какого?!..