На следующем этаже они нашли девчушку в зеленом халатике, которая сидела перед большим блюдом с яблоками, сочно грызла их и заливалась слезами, и двух парней, дремавших в креслах под шум какого-то боевика, идущего по телевизору. Парни находились в том состоянии, в котором ничто не воспринимается всерьез, и к процессии присоединились с радостью, решив, что это какое-то новое развлечение. Девчушка шла неохотно и не переставала рыдать. В одну руку ей вложили ручонку грязного и громкого дитяти, и их рыдания вскоре зазвучали слаженно, создавая неповторимое дополнение к общей звуковой гамме из ругани, бормотания и разнобойного "топ-топ" тех, кто шел в обуви. Еще через комнату они нашли пожилую женщину, молча сидевшую в плетеном кресле. Женщина никак не отреагировала на их появление, казалось, она вовсе их не заметила. Когда ее потянули за руку, она покорно поднялась и так же покорно пошла вместе с остальными, глядя перед собой немигающими глазами, как сомнамбула.

– Многих еще не хватает?
– осведомился Михаил, и Шталь удрученно кивнула.
– М-да, дела... Я вот все жду, когда появится одно веселое местечко...
– он приоткрыл очередную дверь и обрадованно воскликнул: - А-а, вот они, голубки!

Остальные столпились позади него, нетерпеливо выглядывая поверх водительских плеч, и из комнаты, с очень обитаемой кровати раздраженно сказали:

– Ну вот еще, сколько народу пришло!

– Так, живо всем встать и надеть штаны!
– скомандовал Михаил - не без сожаления.
– Давайте, девчонки... и кто там у вас - Лешик?.. Мы все идем на выход.

– Вы кто такие? Закройте дверь! Никуда мы с вами не пойдем!

– Бить буду!
– пообещал Михаил и чуть отодвинул старичка, который подпрыгивал за его спиной, силясь разглядеть все в подробностях и сетуя, что не разу не натыкался на эту комнату. "Девчонки", коих оказалась пятеро, ворча, принялись сползать с кровати, и наконец-то открыли взору водителя героического Лешика. Тому было под сорок, был он плешив, коренаст и очень утомлен.

– Вообще-то вовремя, - признался он Михаилу, по частям поднимаясь с кровати, потянулся за своими брюками и с грохотом рухнул на журнальный столик. Кто-то злорадно захихикал, а мамаша поспешно закрыла своей дочке-подростку глаза ладонью, сама глядя очень внимательно.

Убив на сборы минут пятнадцать, компания из веселой комнаты поплелась вместе с остальными, обмениваясь с теми, кто был в состоянии говорить, исключительно вопросительными местоимениями. Через некоторое время одна из женщин подала голос:

– Я, конечно, ничего такого не имею в виду, но через эту комнату мы идем уже в третий раз!

– А никто не говорил, что будет легко!
– огрызнулся Михаил и просигнализировал Эше тревожным взглядом. Та пожала плечами, продолжая напряженно прислушиваться к своим ощущениям. Ничего. Ничегошеньки. Дом молчал, молчали и вещи. За время их путешествие она успела увидеть множество ламп, но все они выглядели обычно. В некоторых комнатах на стенах висело еще оружие - менее внушительное, чем двуручный меч - какие-то ножи и сабли, а на одной стене красовался даже мушкет. Они тоже выглядели обычно. Эша шла и вела счет вещам. Множество вещей: лампы, зеркала, мебель, посуда, вьющиеся на ночном ветру шторы, канделябры, вазы, ковры, статуэтки, картины, техника - их было не счесть.

Они поднялись по лестнице и вновь оказались в коридоре. Это был знакомый коридор со скачущими лошадками, который Шталь уже успела возненавидеть, но дверей в нем теперь не было - только одна, в самом конце, перед которой разросшийся отряд и остановился удрученно.

– Тупик, - констатировал Михаил с таким видом, будто находка этого тупика и была основной задумкой плана. Протянул руку к двери, и тут дверь распахнулась без его участия, и из комнаты выскочил очень маленький человек с очень громким воплем:

– Я тебя убью!

Михаил ойкнул и увернулся. Слава по инерции пробежал еще несколько метров, споткнулся и с размаху въехал головой в живот Леониду Игоревичу, отчего тот проснулся и плачуще произнес:

– Больно!

– Извините, - машинально сказал Слава, - я...
– тут он снова вспомнил о Михаиле и развернулся.
– Ты хоть соображаешь...
– его взгляд на мгновение соскользнул с напарника, прогулялся по связанным и держащимся за руки полупьяным людям, и Михаил мгновенно потерял первостепенную значимость.
– А это еще что за аттракцион?! Я, значит, по террасам бегаю, а вы тут хороводы водите?!..

– Ты можешь меня послушать минуту!
– прошептал водитель, хватая напарника за рубашку и оттаскивая подальше от остальных.

– Послушать могу, тебя - нет! Как последний идиот...

Шталь, решив, что пора вмешаться, тоже отделилась от отряда, напомнив:

– Всем держаться за руки!

– Это просто глупость!
– заявила одна из обитательниц веселой комнаты.
– У меня уже пальцы вспотели. Да и вообще...

Не дослушав, Эша подошла к Михаилу и Славе, которые шипели друг на друга, делая разные неприличные жесты, и, дернув водителя за руку и тем самым не дав родиться еще одному жесту, сказала, что у них нет времени на разборки.

– Не мешайтесь, девушка, в мужские разговоры!
– буркнул Слава, глядя на нее снизу-вверх.
– Вы кто?

– Эша Шталь - Слава. Слава - Эша Шталь, - Михаил сделал представляющие движения ладонями.
– Давайте уже делом займемся!

– А-а, то-то я смотрю, лицо знакомое!
– человечек просиял, сдвинул бейсболку на затылок и одернул рубашку.
– Наслышан, как же!

– А я считала, что глубоко засекречена, - Эша пожала протянутую ладонь, после чего они с Михаилом, ежесекундно поглядывая на тихо ропщущий отряд, вывалили на Славу все, что успели узнать. Реакция человечка оказалась идентична недавней реакции Михаила