– Заходите еще. Здесь бывает скучновато.

– Вы...
– начала Алла тонким голосом и осеклась, коротко глянув на Куваева, выражение лица которого сейчас было совершенно жутким.
– Вы не возражаете, если мы немного осмотрим здание?

– А и осматривайте, чего мне возражать?
– удивился Михаил.
– А если, - он подмигнул, - понадобятся удобства - на каждом этаже в конце коридора. Ну, счастливо.

Он шмыгнул в ейщаровский кабинет. Комиссия под внимательным взглядом обеих секретарш вышла в коридор, и брюнетка, сделав знак охранникам отойти в сторону, прошипела:

– Максим Егорович, какого...

– Не сейчас!
– рявкнул Куваев.
– Ни слова сейчас! Я вообще ничего не понял!

– Может и не понял, только ты ему с ходу все выложил!
– буркнул Маленко.
– Ты чего, Максим, первый год работаешь?!.. Слушайте, ну я клянусь - тот кофе был холодным!

– Все это очень странно, - Байер вытащил зажигалку и внимательно посмотрел на нее.
– Может, этот парень гипнотизер? Неожиданный визит... да о неожиданности нашего визита, похоже, даже городские дворняги знали заранее! Хотел бы я знать, чем меня вчера напоили?

– Ты опять за свое?
– со смешком сказал Маленко.
– Просто перепил - только и всего!

Байер замотал головой.

– Я вам говорю!.. Я видел! То зеркало в гостинице... Я в нем не отражался!

– А чего ж я тогда отражался?! Ты что, Михалыч, получается, в вампиры записался?! А вот колом тебя, колом!.. Пойдемте, чего мы тут толпимся?!

– Сейчас, только в туалет зайду, - Алла повернулась боком и ткнула пальцем на свою юбку, на которой сквозь бледно-голубое проступила узкая алая полоска.
– Ты это видел?!

– Алла Яковлевна, - Куваев слегка порозовел, - ваши интимные проблемы...

– Идиот!
– прорычала брюнетка.
– Я порезалась! Своим же ножом! Такого никогда не было! Стойте здесь, я сейчас вернусь!

Она зацокала каблучками по коридору, а оставшиеся трое многозначительно переглянулись.

– Она хороший финансист, - наконец сказал Максим Егорович.
– И ее отклонения работе обычно не мешают. Более того, в экстренных случаях...

– Максим, здесь происходит что-то странное, - Маленко снова принялся почесывать спину сквозь рубашку.
– Может, сразу перейти ко второму варианту?

– Нас прислали сюда не для этого, - напомнил Куваев.
– К тому же, помнишь, что произошло с тем, кто как-то сразу перешел ко второму варианту?

– Я не могу этого помнить, потому что я этого не знаю. Он ничего не рассказал. Он хихикает в психушке с утра до вечера!

– Ладно, разберемся, - решительно сказал Максим Егорович.
– Для начала, поглядим на его сотрудников, пообщаемся... Разделимся, так будет быстрее.

Он вытащил смятый лист бумаги и озадаченно посмотрел на нарисованную на нем им же самим зверскую физиономию. Потом снова смял лист в тугой комок.

– Чертовщина!
– пробормотал он.

– Извините, ресторан сегодня закрыт, - сообщила администраторша, с неохотой перенося свое внимание с экрана маленького телевизора на шталевскую персону.
– Но вы не беспокойтесь, это ненадолго. Небольшое чэпэ.

– А что случилось?

– Трубу прорвало. Но к вечеру все исправят.

– К вечеру - это хорошо, - Эша приуныла, - но я хочу есть сейчас.

Администраторша сказала, что, по счастью, в округе предостаточно вполне приличных заведений, и она может лично рекомендовать... но тут на экране телевизора кто-то начал страстно целоваться, и женщина, подперев щеку ладонью, немедленно потеряла к Эше всякий интерес. Шталь перегнулась через стойку и тоже взглянула на экран, после чего вместе с администраторшей испустила тоскливый вздох.

А у меня только паук, да и тот - Бонни!

Развернувшись, она поднялась обратно в номер и повалилась на застеленную кровать. Потом подняла голову и посмотрела на террариум. Тот был пуст. Шталь вскочила и, учинив тщательный обыск, обнаружила длинные лохматые лапы, торчащие из горшка с бегонией. Извлекла негодующую паучиху из ее укрытия, посадила на стол, села рядом на стул и принялась разглядывать заоконный пейзаж, в котором не было совершенно ничего интересного. Может, и вправду, бросить все и рвануть в Шаю полным ходом? Эша почувствовала невероятную апатию. Возможно, это было следствие переутомления от чрезмерного общения с Говорящими, которые... слишком много говорили. Возможно, это было оттого, что она слишком долго была в дороге. А возможно она просто соскучилась - по старушке Шае, по сосновым лесам, по сонной реке, по словоохотливым приветливым шайцам, по покою... Возможно, ей действительно пора немного отдохнуть. Прошло почти четыре месяца... Он сказал, многое изменилось. Что изменилось?