– Да пошел ты!..
– прошелестел Владимир едва слышно. Максим Егорович передернул плечами и снова откашлялся.

– Что вам, собственно, нужно?
– спросил Ейщаров и наклонил голову.
– Или, может, вам ничего не нужно?

– Нет... то есть, да, конечно, - Куваев скрежетнул зубами и наклонился вперед.
– Олег Георгиевич, поверьте мне, я вам глубоко симпатизирую...

– Рад это слышать.

– Вы необычайно...
– рука Максима Егоровича судорожно сжалась на верхнем листе, смяв его, и он отдернул руку, потом тряхнул головой и взглянул на коллег. Все они широко улыбались, вне всякого сомнения тоже глубоко симпатизируя Олегу Георгиевичу. Улыбки были искренними, без всякой фальши. Куваев несколько раз моргнул.
– Так вот, Олег Георгиевич, дело в том, что от города нет никакой отдачи... Шая, хм-м... как бы это сказать, в последнее время стала слишком автономной. Кстати, нам стало известно, что ведется строительство электростанции. До этого вы получали энергию из Аркудинска... и городским бюджетом это строительство не было предусмотрено. Да еще некоторые предприятия...

– К чему вы ведете?
– с каким-то мальчишеским любопытством спросил Ейщаров. Максим Егорович пододвинул к себе чистый лист бумаги и принялся рисовать на нем закорючки.

– К тому, что вы слишком много на себя берете. Вы... практически насильно выставили... вынудили уехать из города человека, который...

– Много лет благополучно разваливал его с выгодой для себя, - Ейщаров согласно кивнул.
– Продолжайте.

– Я не совсем это имел в виду, - заверил Максим Егорович, с раздражением услышав, что его голос прозвучал виновато.
– Послушайте, вы - человек деловой, и простая дружеская договоренность...

– Говорите прямо!
– неожиданно резко велел Ейщаров, и Куваев торопливо зашевелил губами, хотя не имел ни малейшего намерения это делать.

– Город стал слишком самостоятелен, как и вы. Необходимо возобновить прежние отчисления, вернуть на место наблюдателей и впустить в ваши дела...

– Максим!
– прошипела Алла, шокированная. Куваев дернул головой и процедил сквозь зубы:

– Мы можем, не причиняя хлопот друг другу, заключить соглашение и мирно разойтись в разные стороны. Не думаю, что вам нужны неприятности, верно? Вы и так замешаны в кое-какие весьма неблаговидные дела. В частности, в похищения людей.

– Правда?
– удивился Олег Георгиевич.
– И кого же я похитил?

Куваев встал и протянул ему список. Олег Георгиевич внимательно просмотрел его и пожал плечами.

– Да, я знаю этих людей. Они действительно находятся здесь. Но их никто не похищал, они приехали сюда добровольно. Они здесь работают. Если желаете, можете побеседовать с каждым из них.

– Так мы и сделаем. Кроме того, мы намерены провести кое-какие проверки и требуем от вас полного содействия. Поскольку мы уполномочены...

– Мне совершенно неинтересно, кто вас уполномочил, - отозвался Ейщаров, казалось, неожиданно потерявший всякое желание продолжать беседу.
– Делайте все, что считаете нужным. Не могу сказать, что вы получите от меня полное содействие, но гарантирую, что препятствовать вам я не буду. Если вы и откажетесь от своих действий, то лишь по собственной воле.

– Вы нам угрожаете?
– поинтересовался Байер.

– Да нет. А вы мне?

– Нет, - сказал Байер.
– Послушайте, вы же разумный человек. Соглашение...

– О, я обожаю соглашения!
– Ейщаров переплел пальцы и уткнулся в них подбородком.
– Но соглашения потому и называются соглашениями, что предусматривают взаимное согласие, а не принуждение.

– Мы вернемся с результатами и поговорим еще раз, - сообщил Максим Егорович и скосил глаза на лист бумаги, по которому черкал ручкой. На листе черным была изображена жуткая звериная морда с вытаращенными глазами. Под мордой шатающимися буквами было написано.

Макс - дурак!

Куваев дернул губами, смял листок и сунул его в карман. Ейщаров улыбнулся. Улыбка была мягкой и необычайно приветливой.

– Максим Егорович, конечно же, я с удовольствием поговорю с вами. Дверь моего кабинета всегда для вас открыта. Я же не настолько идиот. Да, я лишь примерно представляю, кто вы, но я очень хорошо понимаю, что вы представляете. Всего доброго.

– До свидания, - с плохо скрываемым облегчением ответил Максим Егорович, поднимаясь из кресла и потирая ноющую спину - кресло, такое уютное внешне, оказалось невероятно неудобным. Алла, потянувшись, схватила бумаги и, прощально кивнув Ейщарову, направилась к двери, прикрывая бумагами левое бедро. Маленко, еще раз потрогав кофейную чашку пальцем, тоже встал. Байер, подобрав свою зажигалку, пробормотал:

– Еще раз извините за ковер.

– Ну, я думаю он не обиделся, - заверил Ейщаров, постукивая ручкой по столешнице. Байер хмыкнул и пошел за остальными. По пути он зацепился ногой за ковровую складку и чуть не растянулся на полу, с трудом сохранив равновесие.

– Хм, пожалуй, я ошибся, - сказал Олег Георгиевич.

– А вы шутник, - вяло хихикнул Байер, закрывая за собой дверь. Охранники, ожидавшие в приемной, синхронно встали со стульев, сидевший тут же Михаил тоже встал и, с энтузиазмом пережав руки всем вышедшим, произнес: