– Но я несла белое...
– пробормотала Люба, озадаченно взглянула на администратора и, забрав оба бокала и оставив его извиняющеся бормотать у столика, торопливо пошла прочь. Администратор догнал ее уже в дверях.

– Люба, что за дела?

– Не знаю, может соль в воду для льда попала. Или с вином что-то... но Денис, я ведь белое вино принесла той бабе! Что я - совсем уже, по-твоему?!
– Люба встряхнулась.
– Денис, эта парочка наверняка пытается бесплатный обед сорвать! Сами соли сыпанули! Я заказ обновлю, а ты последи за ними!

– Только лед и вино проверь!
– администратор развернулся, наблюдая, как Катюша деревянными движениями расставляет перед Изольдой Викторовной принесенный заказ, и тут из-за соседнего столика его окликнули:

– Молодой человек! Чего мне уху-то ледяную принесли?! Вон жир застывший плавает! Безобразие!

– Я сейчас пришлю вашу официантку, - заверил Денис, мельком убедившись, что уха в тарелке клиента действительно мало напоминает горячее блюдо. Окинул зал беглым взглядом. За третьим столиком мужчина сосредоточенно пытался вытрясти из солонки ее содержимое и, судя по всему, его усилия были безрезультатны. А ведь у них не общепитовские солонки - будьте покорны, всегда все сыпется как надо! За восьмым столиком тучный пожилой господин с неким подозрительным недоумением ковырялся в вазочке с салатом, а девушка за одиннадцатым, отхлебнув минеральной воды, вдруг отчаянно закашлялась, страшно вытаращив глаза. Возможно, все это было случайностью. Возможно, это было просто так. Но Денис чуял - день опять не заладился. Мимо прошла Люба с бокалами, глянув вопросительно-встревоженно, и он двинулся было следом, но тут же остановился, мгновенно вспотев, когда через весь зал прокатился возмущенный голос Изольды Викторовны:

– А ну вернись! Ты что - не слышала, что гаспачо должен быть холодным?! Тебе вообще известно, что это такое?! Что ты мне притащила?!

"Господи!
– мысленно воскликнул администратор.
– Только не она!"

Вот же дернул черт Катьку замутить с тем банкиром!

Я не знааала!

Надо было знать, елки!

Катюша уже шла обратно с предобморочным выражением лица, и Денис в который раз подивился тому, что столь красивая женщина настолько неуверенна в себе и настолько невезуча. Подошел следом, и они вдвоем обозрели белоснежную тарелку, наполненную густым красным супом. Над тарелкой курился парок, распространяя запах кипяченого томата.

– Вероятно, повар что-то напутал, - пробормотал Денис, сам прекрасно понимая, что этого быть не может. Мексиканской кухней всегда занимался исключительно Степан Борисович. Борисыч был мастером. Он никогда ничего не напутал бы с гаспачо даже находясь без сознания.
– Извините. Сейчас заме...

– Ты не хуже меня знаешь, что дело не в поваре!
– верхняя губа Изольды Викторовны на мгновенье вздернулась совершенно по-волчьи.
– Ты...

На поверхности густой массы вдруг вздулся и лопнул пузырик. Потом еще один. Глаза банкирской супруги сделались совершенно круглыми.

– Ты что, дрянь, туда сыпанула?!

Катюша открыла рот, да так и оставила его открытым, не сводя глаз с тарелки, где пузырики с веселым бульканьем вспухали уже один за одним, большие и маленькие, собираясь в кольцо у краев тарелки, и это кольцо с каждым мгновением становилось все шире и шире, съедая нетронутую поверхность супа. Даже со своего места Денис ощущал, как от тарелки явственно несет жаром.

Господи, да суп же кипит!

А как это?!

Не выдержав, он наклонился и заглянул под стол, словно ожидал обнаружить там горелку или разведенный костер, но под столом, естественно, обнаружились лишь гладкие колени Изольды Викторовны. Администратор выпрямился, непонимающе моргая, и тут в тарелке с шипением стремительно вспухла пена, словно кто-то повернул до максимума ручку невидимой конфорки. Кипящий суп хлынул на скатерть и частично на нижнюю половину начавшей подниматься Изольды Викторовны, и Изольда Викторовна испустила, вероятно, самый громкий в своей жизни болезненный вопль. Рядом одновременно взвизгнула и Катюша, но со страху, и Денису показалось, что ему в каждое ухо всадили по отвертке.

"Ну, теперь нас всех уволят", - успел подумать он.

– Как ей, так вон горяченький принесли, - посетовал обладатель холодной ухи, с интересом наблюдая за телодвижениями ошпаренной Изольды Викторовны.
– Уху-то мне заменят или как?

Она стояла у окна, держась за поручень, и смотрела на идущую по соседним путям электричку. Пол под ногами неприятно колыхался. Окно было опущено, занавески вились на ветру, то и дело шлепая ее по носу, и это раздражало. Стук колес тоже раздражал. Шталь редко ездила в поездах - никогда их не любила. Уже сам вид поезда вызывал у нее невероятное чувство дискомфорта. Впрочем, в этом не было ничего такого. Никому не возбраняется не любить поезда.

Электричка шла чуть быстрее, чем поезд, и перед Эшей лениво, один за одним проплывали пустые вагоны. Светло коричневые деревянные диванчики, побитые временем рамы, в некоторых окнах не хватало стекол. Это была очень старая и очень грязная электричка. Также она была очень длинной - все не кончалась и не кончалась. Эше отчаянно хотелось, чтобы электричка, наконец, перестала заслонять ей пейзаж, тем более, что вид совершенно пустых вагонов отчего-то тревожил, но электричка, как назло, замедлила ход, мимо Эши проплыли несколько пустых окон очередного вагона, и электричка пошла вровень с поездом, так что следующее окно оказалось точно напротив ее окна.