— Пока не знаю. Кое-кто предложил вложить деньги в мой клуб, но я до сих пор не решила. Как бы там ни было, я непременно его открою. Я вам покажу, что такое настоящий ночной клуб.

— А можно мне прийти к тебе работать?

— Посмотрим, — ответила Хелен и мысленно добавила: «Можешь убираться к дьяволу — ты мне осточертела, равно как и все прочие. Я буду работать одна».

— Правда, это будет здорово? — проговорила Ви. — Слушай, а ты заметила, что на улице не видно ни одной девушки?

— Да, — кивнула Хелен, даже не повернув головы.

— Держу пари, ты не увидишь ни одной проститутки на всей Черинг-кросс-роуд.

— Почему?

— Говорю же тебе, легавые очистили улицы от проституток, и все ради гостей, приехавших на Коронацию, чтобы те подумали, что в Лондоне вовсе нет шлюх… Ублюдки паршивые. Житья от них нет. И вот теперь все эти старые вояки принялись их ловить, лицемеры проклятые, никто уж и не осмеливается встать на улице, поджидая дружка. Все так ужасно, хуже не придумаешь, а еще говорят, что мы живем в свободной стране. Знаешь Марион? Они сцапали ее, отправились к ней на квартиру, подождали там ее дружка, Спотса, а когда он вернулся домой, схватили его и с ходу влепили ему шесть месяцев. А ведь это неправильно — все ведь так ждали этой Коронации, чтобы заработать пару фунтов. Да что там, это просто гадко. Оставили бы они нас в покое! Неужели они не занимаются этим с собственными женами? Ну вот и все. Девчонке тоже нужно жить, как и всем остальным! Скажу тебе откровенно, я до смерти боюсь. Чертовы легавые! Но, что там ни говори, я просто-таки обязана заработать хоть что-нибудь за время Коронации. Я достала себе новое платье, сине-красно-белое. Цвета Коронации. И у Марджори тоже новое платье, белое, с вышивкой «Боже, храни Короля», сделанной красными и синими буквами. Но я хотела тебя кое о чем спросить: как ты думаешь, не перекраситься ли мне в блондинку, чтобы больше походить на чистокровную англичанку?

— Неплохая мысль, — заметила Хелен.

— Некоторые считают меня дурочкой, но я хитренькая. Нехорошо себя хвалить, но иногда мне в голову приходят гениальные мысли. Значит, в блондинку, да? Как ты думаешь, в платиновую или медовую?

— В платиновую, — сказала Хелен.

— Это будет совсем по-английски, верно? Что случилось, Хелен? Ты расстроена? Не расстраивайся, мужчины этого недостойны. Все они просто сволочи. Прошлой ночью я подцепила в клубе парня, пошла с ним домой, и знаешь, что он мне дал? Чек на десять фунтов.

— Повезло тебе, — равнодушно проговорила Хелен.

— Ой, слушай, Хелен, а ты не одолжишь мне два шиллинга на такси?

— А где же твой чек на десять фунтов?

— Я послала его маме.

— Все деньги?

— Да, я вся в этом. Так ты одолжишь мне два шиллинга?

— Не могу.

— Не можешь?

— Я не взяла с собой денег.

— Ах, ну и ладно. Хелен, послушай, мне тут предложили работу в клубе «Сахарный завод». Девчонки там зарабатывают по десятке за ночь, только они обязаны водить клиентов домой. Как ты думаешь, соглашаться или нет?

— Почему бы и нет? — пожала плечами Хелен.

— Ну, все-таки, — деликатно проговорила Ви, — это, как ни крути… проституция.

Хелен снова пожала плечами:

— Смотри сама.

— Забавно, верно? — проговорила Ви, покрутив головой, — еще недавно ты была тише воды ниже травы, а теперь… я просто глазам своим не верю. Забавно, правда, как эта ночная работа меняет людей?

— Да, я была слишком нерешительной, — ответила Хелен, — но теперь я уже не та. Не все ли равно, как зарабатывать деньги, коль скоро они текут к тебе в карман? Неужели Рокфеллер зарабатывает их другим способом? Многие осуждают проституцию, но разве спать с мужчиной из-за денег не столь же гадко, как выходить за него замуж из-за денег? И чем открытие ночного клуба постыднее открытия, скажем, чайной лавки? Меня уже тошнит от глупой болтовни обо всем этом… морали и тому подобных вещах. Как можно чего-то добиться в жизни, если будешь все принимать близко к сердцу?

— Ты абсолютно права, — закивала Ви, порывисто сжимая руку Хелен. — Бог мой, мы с тобой думаем одинаково. Вот здорово, верно? Слушай-ка, Хелен, а может снимем с тобой квартирку и займемся надомной работенкой?

— Ну, не знаю, — ответила Хелен, — я собираюсь открыть свой клуб, побыть начальником для разнообразия. О, я могла бы показать тебе, как надо вести дела.

Ви помолчала, а потом заметила не без зависти:

— Ты ведь сможешь откладывать деньги, правда? И у тебя есть мозги, это верно. Мне нравятся люди с мозгами. Черт, держу пари, в конце концов у тебя будет и клуб, и меха, и богатенький кавалер, который будет тебя содержать.

— Это потому, что у меня есть цель, — сказала Хелен, — я решила во что бы то ни стало чего-нибудь добиться, прежде чем умру. Ты глупая, Ви. У тебя тоже должна быть какая-то цель. Надо попытаться кем-то стать.

— О, у меня тоже есть цель. Знаешь, чего я хочу? Чтобы у меня было собственное кафе с комнатками наверху, чтобы я могла приглашать туда мальчиков и девочек… ты меня слушаешь? И сдавать девочкам комнаты по десять шиллингов за раз, и чтобы если они захотят выпить, то всегда смогли бы сделать это потихонечку… Люди думают, что у меня нет цели, но видишь, это не так.

— Ладно, поглядим, — проговорила Хелен.

— Ты куда? — спросила Ви.

— На Бристоль-сквер.

— А зачем?

— У меня там встреча, — ответила Хелен.

— С кем?

— Ты его не знаешь.

— Гарри Фабиан?

— Что, если даже и так?

— Знаешь, Хелен, я, конечно, не вправе давать тебе советы, но тебе не следует связываться с такими, как он.

— Это еще почему?

— Он опасный человек.

— Не мели чушь, я прекрасно могу постоять за себя.

— Знаешь, что я о нем слышала?