— Ну что?

— Я слышала, что он торгует белыми рабынями.

Хелен расхохоталась.

— Ты спятила, — проговорила она, — времена не те.

— Ну, по крайней мере, я слышала, что он в некотором смысле… альфонс.

— Ви, что ты мелешь, зачем ему это?

— Слушай, а ты пошла бы со мной в «Сахарный завод»?

— Может, и пошла бы, не знаю.

Они дошли до Грейт-Расселл-стрит.

— Что ж, до свиданья, — сказала Хелен, поворачивая налево.

— До встречи, дорогуша, — пролепетала Ви и пошла своей дорогой, кусая губы.

«Мерзкая корова, — думала она, — я всему ее научила, показала ей что и как, а теперь она вздумала задирать передо мной нос. Ладно-ладно, и двух шиллингов мне не дала, а ведь это я сделала ее такой, какая она есть сейчас; она пришла ко мне, подыхая с голоду, я помогла ей найти работу, и вот вся ее благодарность».

Она заторопилась вниз по Шафтсбери-авеню. Около поворота на Уордор-стрит у края тротуара остановилась смуглая полногрудая девушка и улыбнулась прохожему. Он прошел мимо, не обратив на нее внимания. Из темного дверного проема какой-то лавчонки вынырнули два рослых человека и схватили ее за руки.

— Идем, Зои.

Зои побелела как снег.

— Что вам от меня нужно?

— Ну же, будь умницей.

— Что это значит — будь умницей? Отпустите меня.

— Идем, ты арестована, так что не спорь и веди себя хорошо, понятно?

— Ах вы грязные ублюдки! — вскрикнула Зои.

— Зои, ни к чему поднимать шум. Тебе придется пройти с нами. Так что веди себя тихо, как настоящая леди. Ты ведь настоящая леди, верно, Зои?

— Конечно я леди, — гордо отвечала Зои, — отпустите мои руки, и я пойду тихо.

Детектив сказал ей:

— Я всегда знал, что ты умная девушка. — Он вежливо предложил ей руку и повел в полицейский участок. По дороге он непринужденным тоном осведомился: — Как Гарри?

— Ума не приложу, о ком вы говорите.

— Ну-ну, зачем быть такой несговорчивой?

Другой детектив подмигнул первому, заметив:

— А ты разве не знаешь, она больше с ним не встречается, у него кто-то есть.

— Это ложь, — с негодованием огрызнулась Зои.

— Любовь слепа, — сказал первый детектив. — А я-то думал, ты держишь ухо востро. Ты что, не знала, что Гарри водит шашни с какой-то шлюшкой из клуба Фила Носсеросса?

— Это ложь! — горестно вскричала Зои. — Как ее зовут?

— Девчонку звать Хелен.

При упоминании этого имени Зои чуть не упала в обморок. Ее начали душить слезы, она не могла вымолвить ни слова. Первый детектив попытался успокоить ее:

— Бедняжка. После того, что ты для него сделала…

— Тысячи фунтов я отдавала ему, — проговорила она.

Детективы переглянулись.

— Ну ничего, Зои, он за это ответит. Нужно только, чтобы ты сделала заявление.

Зои кивнула. Они остановились под синим фонарем.

— Ну, смелей, милочка. — И Зои в окружении двух детективов поднялась по ступенькам.

Тем временем Фабиан, сидя в клубе Анны Сибирь, играл с двумя субъектами в покер на костях. Ему нравилась эта игра, напоминавшая о гангстерских фильмах, игра, вокруг которой он плел запутанную паутину интриг и обманов, паутину, опутавшую всю его жизнь. В его кармане лежали пятьдесят фунтов, которые он только что получил от Фиглера. Он заказал выпивку. Анна Сибирь спросила:

— Вам нравятся американские напитки?

— Конечно нравятся.

— Ну тогда я схожу за виски.

— Эх, была не была! — вскричал Фабиан. — Давайте выпьем двойного виски!

Игроки придвинулись поближе к столу. Один был невероятно толст и молчалив, верхняя губа у него практически отсутствовала, зато нижняя выпирала, будто нос корабля. Другой — высокий, поджарый и такой же молчаливый.

— И помните, ребята, — добавил Фабиан, — вы обещали дать мне отыграться.

— Конечно, конечно, — закивал толстяк.

— А у вас, ребята, бабки-то есть?

— У меня четвертак, — сказал худой.

— И у меня четвертак, — сказал толстяк.

— А у меня два четвертака, — хвастливо заявил Фабиан, хлопая по карману. — Ну и каковы же ставки?

— Десять шиллингов за бросок?

— Пускай это будет фунт, — перебил Фабиан, — фунт за бросок.

— Идет.

Фабиан перебирал пальцами свой счастливый зажим, на счастье.

— Пока на мне эта штука, я не могу проиграть. Давайте, ребята, делайте ваши ставки, смелее, смелее…

Три фунтовые купюры шлепнулись на стол. Фабиан схватил кости и, тряся, пошептал над ними. Он видел, как негры и гангстеры проделывают это в кино.