– А что с ним стало-то?
– не поворачивая головы, спросил Кожин.
– Отъехал куда? Или перевели?

Уже заканчивая фразу, он понял, что сморозил что-то не то. По тому, как помрачнел собеседник, стало ясно, что предположения были неверными.

– Так... погиб наш командир...

– Как это?

– Вот так и погиб. Выехал вечером на проверку, да назад никто не возвратился. Втроём они выезжали-то, ещё два бойца с ним были.

– Так... может, ещё...

– Не может. На второй день обнаружили его спутников - их в ручье притопили. Камней сверху навалили, чтобы сразу их не сыскали. А на четвертый день - и командира нашего нашли. Аккурат напротив заставы. К дереву привязали да штыком прикололи. Мучали его перед смертью сильно, руки-ноги поломаны были. Огнем жгли...

– И... кто ж его так?

– Дак... известно кто... хунхузы - их это повадки так над людьми изгаляться-то... Да и значок на дереве выжгли - тавро атамана главного.

– Что за знак такой?

– На заставу приедем - покажу. У него так все лошади отмечены, да и люди тоже.

– И что же - не искали их?

– А чего искать-то? Известно, где бандит тот обитает. Да загвоздка в том, что это уже на той стороне! Не то бы ему быстро икнулось...

Искоса глянув на старшину, Кожин понял - смерть хунхуза была бы нелегкой.

– А как же конь?

– Так как раз в тот день командир его не взял - перековать надо было коня-то! Вот на подменной лошади и уехал...торопился сильно и не стал ждать-то.

– За что ж так вашего командира-то?

– Контрабандистов он сильно прижал. Последние месяцы редко какая неделя без задержания обходилась. Вот и поломал он на той стороне кое-кому дело налаженное. Ему уж и письма подбрасывали, и просто с той стороны кричали. Мол, охолони малость. Да только не хотел он слушать никого. Вот так оно и получилось.

– Ну, ничего. И при мне этим гадам легче не будет. А до хунхуза твоего доберемся. Дай только срок.

Кожин вместе со спутниками был в пути уже четвертый час. Через пару часов после выезда из селения дорога стала ощутимо хуже, и он понял, почему старшина взял вьючных коней вместо телеги. Нет, она бы тоже прошла, дорога не настолько уж плоха. Но тогда всем сопровождающим пришлось бы постоянно слезать с коней, расчищая путь от упавших деревьев.

– Как же тут местные-то ездят, а, старшина?
– проворчал лейтенант, очередной раз объезжая выворотень.

– А какие тут местные, товарищ лейтенант? Здесь около заставы всех живущих по пальцам пересчитать можно, нисколько не затрудняясь.

– Что, неужто так мало народа?

– Да посчитайте сами. Деревня здесь только одна, полтора десятка дворов. Да хуторов по тайге разбросано штук пять. Вот и все население. Туда, откуда мы с вами едем, выбираются несколько раз в год. В основном, на базар.

– А живут-то они как?

– Так все свое: поле какое-никакое есть, мед в лесу, мясо - там же. Живут тем, что зверя бьют да пушнину сдают. А отвозят ее в центр два-три раза в год. Там же порох берут, припас, товар всякий. Незачем им туда ездить.

– Да, глухие у вас места.

– У соседей - так еще и хужей бывает! Вообще бывает так, что ни верхом, ни пешком не пройти. У нас-то еще хоть как-то ехать можно. Оттого и прут контрабандисты мимо нас. Удобно им. Да и к населенке поближе, чем от соседей-то. Угораздило же нас на этом месте службу нести!
– в сердцах сплюнул старшина.
– На соседних заставах одного нарушителя в месяц поймают - и то праздник. А у нас так и прут, будто им тут медом намазано.

– Гордиться надо, товарищ старшина, что государство доверило вам охранять столь ответственный участок границы! Не каждого сюда поставят.

Старшина покосился на командира.

– Все так, товарищ лейтенант, все так...

После этой реплики старшина потерял охоту к продолжению разговора. И дальше они ехали молча.

Через час пути кавалькада поднялась на гребень холма. Старшина остановил коня.

– Здесь привал, товарищ командир. Тут мы обычно чай готовим.

– А что, до заставы далеко еще?

– Часа два. Это ежели повезет.

– Как это - повезет?

– Река, бывает, разольется. Деревья попадают. Дальше-то уж совсем места глухие пойдут. Объехать стороной тут никак невозможно. На заставу приедем уже затемно. Где ж там перекусывать? А на голодное брюхо и дорога дольше кажется.

Надо думать, именно последний аргумент и являлся в данном случае решающим. А вовсе не трудность дальнейшего пути. Во всяком случае, судя по многочисленным кострищам,

подобные чаепития устраивались тут регулярно. Федотченко сноровисто развел костер, притащив из кустов охапку нарубленных веток, и подвесил над ним закопченный котелок, который он достал из дупла стоящего рядом дерева.

– Здесь порядок такой, товарищ лейтенант, - пояснил старшина Кожину.
– Уезжать будем - котелок назад положим да чаю щепотку оставим. Другой кто поедет, и он тако же поступит. Тайга... спокон веку тут подобное повелось...