Шрифт:
Писарь и казначей осторожно вышли из склада. Часовой продолжал сидеть неподвижно у стены.
– До сих пор спит, чертов сын,- выругался Хитрун,- если у атамана Гулия все такие воины, то дело обстоит плохо.
Андрей Копейка махнул рукой и пошел по направлению к своей хате, служившей на Сичи и казначейством и хозяйственным домом.
14. Сатанинская хата.
Инга возвращалась к себе домой вместе со старостой Федором Прищепой. На ходу они рассуждала:
– Надо что-то делать с домом сотника. Похоже, в нем вся нечисть с округи собирается, прямо, вертеп какой-то.
– Простите, панна, что вот это последнее вы сейчас сказали?- поинтересовался незнакомым словом староста.
– Ну, это понимаешь, как шинок для казаков - любимое место отдыха.
– А ну, тогда понятно,- сделав умное выражение лица, произнес Прищепа.
– Ну, в общем, не важно. Слушай, что тебе надо сделать сегодня: пойдешь к священнику и скажешь ему, что я его очень прошу освятить хату сотника Яворного, немедленно. Правда, дом сотника закрыт. Ну, ты сам придумаешь, как попасть внутрь. Понял?
– Понял, ясновельможная панна. А, если дьяк откажется? Он, ужас, как боится поссориться с сотником.
– А, если отец Евсей мне вздумает перечить, то я ему не дам денег на ремонт церкви. Половину из них, я думаю, он себе в карман положит.
– Очень мудрое решение, Ваша Милость. Это очень большая удача для нашего села, что именно Вы теперь будете здесь хозяйкой. А то покойному паны полковнику, за военными заботами, некогда было в Вишневом порядок навести. Упокой Господь его душу. А теперь я спокоен.
– А, как я рада, что ты теперь спокоен, ты даже себе представить не можешь! Хитрая ты лиса. Хватит разговаривать, займись делом. А мне сегодня надо повидать Петра Коцюбу. Он должен уже вернуться по моим расчетам.
Инга пошла домой, а староста заторопился в церковь к дьяку.
Панна вошла во двор своей усадьбы. К ней подбежала собака и начала ластиться, тихо повизгивая и приветливо махая хвостом. Раньше, когда еще был жив муж, пес себя так не вел. Девушка остановилась, погладила животное по голове и сказала:
– Вот и еще один подлиза. Ну, что хочешь показать, как ты любишь хозяйку. Правильно делаешь, а то голодным останешься.
Панна оттолкнула собаку и вошла в дом.
“Сейчас позавтракаю и отдохну немого,- подумала Инга,- потом пойду к деду Петру. Интересно, привезет он знахаря или нет?
Федор подошел к дому священника. Хата у дьяка была хорошая, добротная. Может, и в правду говорила панна про деньги для церкви?- подумал Прищепа,- откуда у батюшки такой дом? Сам-то он хозяйством не занимается”.
Но тут, же вспомнил, Что завись это грех. Перекрестился, попросил прощения у Господа за дурные мысли и постучал в окно. Отец Евсей открыл почти сразу. Он готовился к утренней молитве. Службу дьяк всегда вел аккуратно. В Господа Иисуса Христа веровал, как мог, конечно, но веровал. А то, что грешил иногда, так ведь живой человек. С кем не бывает? Зато, за каждый свой проступок от души просил прощения у Бога. Правда, надо сказать, что этих “проступков” у него, иногда, очень много случалось.
– Чего тебе, Федор?- спросил священник, стоя в дверях хаты.
– Панна Кульбас просила вас сегодня же освятить дом сотника Яворного,- выпалил староста.
Отец Евсей только собрался что-то сказать, даже уже рот открыл для этого, Прищепа тут же добавил:
– А то говорит, что не даст денег на ремонт церкви.
Священник закрыл рот. Помолчал и многозначительно произнес:
– Желание панны Кульбас для меня все равно, что закон. Проведу службу утром и обязательно выполню её просьбу. Так ей и передай.
– Я буду ждать Вас возле дома сотника,- сказал Прищепа и направился домой.
Ему надо было взять с собой инструмент, чтобы открыть дверь в хате Яворного. После небольшого пререкания с женой, староста, взяв топор, направился к дому сотника. Солнце уже поднялось над крышами хат, когда Федор добрался до цели своего пути. Он осмотрелся вокруг и подошел к двери. Соседей не было видно.
“Слава Богу, никого нет”,- подумал Прищепа, и в то же время почувствовал, что у него за спиной, кто-то есть. Он медленно повернулся, держа наготове топор. Дрожь пробежала у него по всему телу. Перед ним стояла огромная черная собака и внимательно смотрела на него. В её поведении не было ничего агрессивного. Только седьмым чувством Федор понял, что выражает взгляд этого чудовища. Весь вид пса говорил: “С чего начать? Укусить этого незваного гостя за ногу или может сразу вцепиться ему в горло?” Так они, молча, наблюдали, друг за другом несколько секунд. Потом Прищепа решил отогнать собаку и сказал: