– Хотел, – спокойно признался Джеймс. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Но нож свой киллер все же затолкал подальше в рукав. – Только ни синьор Типоло, ни Хранители Гроба тут ни при чем.

– А кто? Кто при чем?! Хватит ходить вокруг да около! На кого работаешь, брави?

– Ты имеешь в виду...

– Чьи приказы выполняешь – вот что я имею в виду! Кому подчиняешься? На ко-го ра-бо-та-ешь?

– На папу.

– На кого? – настал черед Бурцева удивляться.

Он решительно ничего не понимал. Что еще за пахан такой?!

– На какого-такого папу? На чьего папу?

– На его святейшество Григория Девятого. Я послан в Венецию Папой Римским.

Бурцев аж рот разинул от изумления:

– Погоди-погоди! Хочешь сказать... Брави-глоткорез на службе у святого престола?

– А чему ты удивляешься, синьор Василий? Наш мир несовершенен. И не все проблемы в нем решаются посредством молитвы и проповеди.

– Ну да, при решении некоторых никак не обойтись без кольтэлло наемного убийцы, – хмыкнул Бурцев. – Короче, папа должен быть с кулаками, так?

– С кулаками? Вообще-то это не самый подходящий образ для его святейшества, но в целом мысль мою ты уловил правильно.

Да уж, Джеймс Банд, не прост ты, совсем не прост. Человечек с двойным дном – вот ты кто, брави!

– Ладно, предположим, я тебе верю. Но зачем папа послал тебя сюда?

– Сначала не сюда. Сначала в Палестину. Я отправился в путь, как только из Святых Земель начали доходить тревожные слухи о новом ордене, колдовством обращающем в бегство целые армии и не желающем подчиняться никому, даже не признающем власть святого Рима.

– Хранители Гроба? – посерьезнев, спросил Бурцев.

– Хранители Гроба, – эхом отозвался Джеймс.

– Значит, по поручению папы ты шпионил за ними?

– По поручению папы я собирал о них информацию.

Глава 36

Информации Джеймс Банд набрал немало. И теперь выкладывал все ровным бесстрастным голосом. Бурцев слушал брави, не перебивая, и лишь гадал, как вообще можно говорить о ТАКИХ вещах ТАК невозмутимо?

– Иерусалим пал за одну ночь, – сообщил киллер. – Сначала тевтонские рыцари, никогда ранее не представлявшие серьезной силы в Святой Земле, учинили резню в резиденции своих давних соперников тамплиеров. Потом к тевтонам примкнули другие – невиданные, неведомые – воины. Из Храмовой горы святого города вышли люди, говорящие на диковинном немецком, носящие странные одежды и владеющие громовым оружием, что не знает пощады. Затем на улицах появились колдовские боевые машины. Ни крестное знамение, ни заточенная сталь не могли их остановить.

Братья ордена Храма были рассеяны и перебиты. Та же участь постигла и иоаннитов-госпитальеров, пытавшихся остановить немцев, а уж потом... Потом тевтоны и их союзники, повелевавшие смертоносной магией, уничтожали всех, кто попадался на пути. Гибли воины-крестоносцы и мирные христианские паломники, гибли мусульмане и иудеи, гибли старики, женщины, дети. Лишь магистры Арман де Перигор и Гийом де Шатонеф с небольшими отрядами иерусалимских рыцарей смогли вырваться из города через Яффские и Сионские ворота.

Из оставшихся в окружении дольше всех сопротивлялась община Хранителей Святого Гроба византийских и греческих монахов, к которым примкнули русские паломники и большая часть православного населения Иерусалима. Греки заперлись в монастыре Святых Констанина и Елены, где под звуки молитв и псалмопений держали оборону, пока не были перебиты все до единого – от диакона до патриарха.

Очевидцы рассказывали, что в ту ночь было шумно и страшно, как никогда. Казалось, наступил конец света, и люди, запершиеся в домах, каялись и возносили молитвы кто Христу, кто Аллаху. Над городом разносились чудовищный рык, грохот и раскаты грома при ясном звездном небе. Вспыхивали отблески колдовского огня, полыхали пожары. А наутро уцелевших горожан выгнали на улицы – убирать трупы. Трупов было много...

Вечером того же дня – когда всюду еще витал запах гари, крови и смерти – немцы объявили, что Божьим провидением на защиту Гроба Господня и во установление Царствия Небесного на Святой Земле и за ее пределами ниспослано непобедимое воинство. Воинство это назвалось именем им же уничтоженной греческой монашеской общины. Так в Иерусалиме явился орден Хранителей Гроба. На башнях и стенах вместе с тевтонскими штандартами поднялись знамена изломанного креста – символа нового ордена...

Из дальнейшего рассказа Джеймса явствовало, что вскоре немцы принялись подминать под себя Палестину, не считаясь ни с чьими интересами. Но любое действие неизбежно порождает противодействие. Растущее могущество ордена Святой Марии не устраивало многих, а стремительный натиск Хранителей Гроба пугал всех. На борьбу с воинствующими германцами поднялись и Иерусалимское королевство, и находившиеся в вассальной зависимости от него графство Эдесса, графство Триполи и княжество Антиохия.

В войну втягивались новые и новые участники. Кого-то возмущало владычество над христианскими и мусульманскими святынями невесть откуда взявшейся «колдовской армии», кто-то не желал уступать тевтонам и «рыцарям сломанного креста» свои земли и замки, а кто-то просто боролся за право жить, которое не очень-то уважали оккупанты. Для первых, вторых и третьих власть эсэсовцев, подкрепленная тевтонскими клинками, казалась наибольшим злом, поэтому все, кто мог, искали компромиссы с наименьшим. Искали и находили.