Монашеский капюшон шевельнулся в согласном кивке:

– Тринадцатый век требует соответствующих названий. «Небесное воинство», Хранители Гроба... Все это дань времени. Но дело, как ты понимаешь, не в названиях.

– А что, в палестинских владениях Тевтонского ордена тоже имеются башни перехода? – сменил тему разговора Бурцев.

– Платц-башня есть в иерусалимском храме Соломона. В назначенное время фон Хохенлох отбил ее у тамплиеров. Я поставил там «якорь» и первый цайтпрыжок прошел благополучно. После этого вытеснить из города храмовников, пришедших к ним на помощь иоаннитов и прочую рыцарскую шваль не составило труда.

Да уж, если на иерусалимские улицы вместе с тевтонами вышли автоматчики и танки цайткоманды СС – ничего удивительного в этом нет.

– Мы брали город за городом, замок за замком, – продолжал Бенедикт. – Били и рыцарей, и арабов. Решающее сражение произошло под Аккрой. Не сражение даже, а так... Там мы потеряли с десяток человек и обрели власть над всем Иерусалимским королевством. А теперь действуем уже и за его пределами. Скоро, очень скоро изменения в прошлом отразятся на будущем. И у твоей России, полковник, и у ее союзников нет шансов.

– Не ты первый так говоришь, не ты последний, – скривил губы Бурцев.

– Третий Рейх будет править миром!

– Ну, положим, ты-то сам этого никогда не узнаешь наверняка, падре. Без малой башни перехода тебе не выбраться из тринадцатого столетия.

– Ошибаешься, полковник. – Улыбка под монашеским капюшоном была холодной и неприятной. – Да, конечно, у нас имелись определенные планы на шлюссель-башни Взгужевежи. Но в нашем распоряжении имеются и иные способы покорения пространственно-временных сфер.

Бурцеву вспомнились полубредовые разглагольствования Сыма Цзяна о вездесущей энергии гармонии ци и ее разрушительном антиподе.

– На ша ци, что ли, уповаете? – хмыкнул он.

– Чего? – насторожился Бенедикт.

– Ну, там, устроить какой-нибудь супервзрывчик в полнолуние, – продолжал издеваться Бурцев, – чтоб высвободить сокрытую мощь магической башни. А?

Штандартенфюрер вдруг резко отстранился. Немец явно был удивлен и даже напуган неожиданной осведомленностью пленника. «Блин, неужто угадал!» – поразился Бурцев.

– Да, – медленно и тихо ответил Бенедикт. – Мы, в самом деле, намерены взорвать платц-башню, но откуда вам-то это известно, полковник?

– А вот древние тексты надо внимательно читать!

Бурцев судорожно соображал. Взорвать башню... Значит, в самом деле, взорвать?! Это что-то новенькое... И, судя по всему, вполне реальное!

Эсэсовец тем временем взял себя в руки.

– Ладно, вижу, ты весьма подкованный в этих вопросах собеседник, – сухо заметил он и тут же расплылся в елейной улыбке. – Что ж, тем занимательней будет наша беседа. Действительно, в одной из платц-башен мы намерены активизировать достаточно мощный заряд. Потом – бум! – и магический потенциал, скрытый в ней, высвободится весь, без остатка. Что, в свою очередь, спровоцирует реакцию всей сети арийских башен. Начнется перекачка невиданных сил, которые мы и намереваемся использовать. И уж тогда...

– А что тогда? – осторожно поинтересовался Бурцев.

– Время как таковое перестанет существовать. По крайней мере, для нас. Дранг нах остен – это вчерашний день, полковник.

Вчерашний день? Странно, вообще-то, слышать такое от эсэсовца двадцатого столетия, устраивающего диверсию в тринадцатом. Блин, до чего же относительным стало со всеми этими хроновывертами доброе старое понятие «вчера»!

– А сегодняшний? Под каким лозунгом истинные арийцы проводят сегодняшний день?

– Дранг нах цайт, – любезно ответил Бенедикт.

– Дранг – нах... – Бурцев выдержал выразительную паузу. – А вот цайт... Что с ним станет, со временем-то после ваших долбаных экспериментов?

– О, ничего страшного, не волнуйся. Конца света не произойдет. Просто спица древней магии, отточенная мощью германского оружия, проколет зыбкую материю мироздания. Сделает одну-единственную дырочку. И откроет тоннель от начала времен и до скончания оных. Вечный, стабильный, стационарный тоннель, который сам станет неотъемлемой частью данности нашего мира. Тоннель свяжет центральный хронобункер цайткоманды с платц-башнями всех временных и пространственных зон. Представляешь, полковник?! Такое не снилось даже арийским колдунам!

Бурцев не представлял. Он смотрел на немца и думал... Эсэсовец не оперировал такими отвлеченными понятиям, как ци и ша ци, и, возможно, поэтому его рассказ казался более убедительным, чем сбивчивая речь Сыма Цзяна. И Бурцев верил фашику. Ну, хотя бы потому, что особого смысла лгать у отца Бенедикта сейчас не было.

– Но зачем все это? Тоннели какие-то, дырки во времени... Мало вам цайтпрыжков?

– Неужели не понятно, полковник? Цайтпрыжки по законам древней магии безнадежно устарели. Они нас больше не устраивают. Слишком сложно, слишком много затрат и ограничений и при этом слишком мало отдачи. А вот межвременной тоннель – совсем другое дело! Его можно использовать всегда, без помех. По такому коридору можно перебрасывать войска в любой момент, в любое место, в любом количестве. Гонять туда-сюда целые армии. Хоть в прошлое, хоть в будущее. Мы перестаем играть по правилам арийских магов, полковник. Скоро мы взломаем эти правила и установим свои.