– Сыма Цзян, мы действительно сможем уйти отсюда, когда потребуется? – спросил Бурцев.

– Во Взгужевежа наша смогла, в Кульма смогла, почему здеся не можна? Я сказывайся заклинания древняя ария, и моя, твоя и вся наша сразу отправляйся в колдовская башня возле Псковская города. Твоя хочет провериться, как здеся работай магия?

Бурцев не ответил. Китаец, восприняв молчание воеводы как знак согласия, быстро и уверенно проговорил магическую формулу арийских колдунов. Раз проговорил, другой. И – уже озадаченно, непонимающе – третий... Пробубнил встревоженно еще раз. Затем в полном недоумении повернулся к Бурцеву.

Узкие глаза азиата сделались широкими.

– Никака!

Вот именно – никака! Бурцев и сам видел это. Ни единого, даже самого слабенького отблеска багрового колдовского света. Портал закрыт. Силы древней арийской магии не желали больше подчиняться мудрецу Поднебесной.

– Что, Сема? Что все это значит?

Маленький сухонький китаец сник, сгорбился, стал еще меньше.

– Магическая врата была открытая, когда наша проходилась через нее. Потома, когда наша прошла, какая-то гада закрыла врата.

Блок! Бурцев выругался. Все-таки магический блок! Да, Бенедикт позволил им воспользоваться порталом, да, позволил перебраться из развалин балвохвальской башни сюда. Но это – билет в один конец. Пока Бурцев и его дружинники, ослепленные вспышкой перехода, протирали зенки, святой отец захлопнул дверь мышеловки. Как заметил в окошко наблюдателя их появление – так сразу и захлопнул! Несколько слов древнего заклинания под дверью бетонной коробки – и готово...

– Сема, думай! – потребовал Бурцев. – Вспоминай, Сема, тексты древних манускриптов! Как нам разбудить эту долбаную арийскую магию? Как взломать магический блок?

– Ломать магическая блока?! – Китаец сделал большие глаза.

– Да-да! Колдовство какое-нибудь, мать его за ногу! Или еще что...

– Там, где стоится блока, наколдовывать сумеет только тот, кто блока ставился.

– Неужели вообще нет способа?!

– Ну...

– Ну?

Бурцеву показалось, будто он уловил сомнение в голосе старика. Или нет? Или это просто писк отчаяния и подмена действительного желаемым? Но ведь Сема Цзян не сказал «нет»! Мудрец из Поднебесной сказал «ну»!

– Ну же, не тяни, отец!

Китаец ответил с печалью в голосе и диким акцентом, выдававшем крайнюю степень волнения:

– Будь здеся ваша полный тройня – твоя сама, Васлав, рыжий Ядвига и твой красавиц жена Агадалайда, сразу сталось бы хорошо. На ваша троя положил печать просветлений колдовской Взгужевежа-башня. Такой печать – большой сила. Если из вся ваша трое наделать одна инь-янь-связя, тогда, можется, и получивается совладать с магическая блока. Можется... Моя точно не знавать.

Что за «инь-янь-связя» имел в виду китаец, Бурцев уточнять не стал. Все равно... Аделаидки с ними нет, а значит...

– Это отпадает, – скрипнул зубами Бурцев. – Другие варианты? Говори все, что знаешь!

Глава 20

Старик пожал плечами, уселся по-татарски на бетонный пол и с безнадежно-невозмутимым видом буддиста-смертника завел нараспев:

– Если дыхание космическая Дракона[118] – всемогущая повелителя магическая сила, которая...

– Твою мать! – взорвался Бурцев. – Брось ты эти свои китайские заморочки – не до них сейчас! Русским языком скажи. И покороче. По-жа-луй-ста, отец!

– Если вечный незримый энергия ци, – бесстрастно бубнил Сыма Цзян, – вибрирующий во вся наша мира от начальная времена и до конечная...

– Еще короче... – взмолился Бурцев.

Китаец вздохнул – обиделся. Покачал седой головой, сетуя на непроходимую тупость и невыдержанность собеседника. Встал. Объяснил сварливо:

– Моя говориться: есть ци. Вездя есть!

– Везде. Ци. Энергия такая. Знаю, – кивал Бурцев. – Дальше?

– Ци – это гармоний мира.

– И что?

– Ци мира держит вся на своя места. И магическая сила арийская колдуна держит в башня перехода. И не отпускается ее внаружу.

– Понял. Вроде как равновесие сил...

Бурцев ударными темпами постигал основы древнекитайской философии применительно к древне-арийской магии. Галопом по китаям, блин! Да с хромым на арийское копыто конем!

– Твоя хоть и глупая, Васлав, но хорошо соображается, – отвесил старик сомнительный комплимент.

Назидательно подняв мозолистый крепкий палец, Сыма Цзян продолжил:

– Равновесий нарушивается, когда малая колдовская башня открывает дорога из большая башня для древняя арийская магия и для человек, который пользуйся этот магия.