– Ясно.

– Равновесий нарушивается тоже, когда якоря-заклинания выплескивай древняя магия из большая башня...

– И это понятно, – поторопил Бурцев.

– Но ци много вездя и во вся. И вездесущийся ци быстро загоняй магия обратно в башня. Поэтому много и долго арийский магия не бывайся.

– Да не ходи ж ты вокруг да около, е-пэ-рэ-сэ-тэ! Скажи, как можно быстро высвободить магию перехода без малых башен, «якорей», блоков и прочей колдовской чепухи!

– Сломать гармоний между ци и древняя заклятия ария, – вздохнул китаец.

– Так за чем же дело встало? Ломай! Или религия не позволяет?

Китаец понуро опустил голову.

– Для такой дела нужен очень-очень громадный и очень-очень плохой энергия, Васлав.

– Некромантия? – похолодел он.

Н-да, с этим у них туго. Помнится, фашистские эзотерики, чтобы победить время и забросить в прошлое цайткоманду фон Берберга, использовали некротическое поле польских концлагерей. Здесь же такой номер не пройдет.

Сыма Цзян покачал головой:

– Твоя не угадалась. Хуже, чем магия большая смертя.

Бурцев ругнулся – обреченно и с матом. Если уж даже «большая смертя» им не помощница, то...

– Что тогда?

– В Поднебесная эта зовется ша ци – энергия пустых сил разрушивания. Вроде та, который убивал колдовской Взгужевежа-башня, только еще больше.

– Да куда уж больше-то!

Вообще-то Взгужевежу «убивал» взорванный склад с боеприпасами цайткоманды. Штабеля ящиков с оружием, гранаты, мины и патроны, наваленные под потолок – по самое не хочу, – вот и все ша ци.

– Больше-больше, много больше, – твердил китаец.

– Ну, больше – так больше, фиг с тобой.

Сыму все равно не переупрямить, если дело касается древнекитайского многомудрого бреда. Пусть уж стоит на своем и бредит себе дальше. Главное Бурцев уже уяснил: чтобы высвободить сейчас магическую силу арийской башни, требуется невиданная разрушительная мощь. Они ею не обладают – и точка.

– А еще нужно, чтобы какая-нибудь колдуна в другая места и время указалася путя для освобожденная магия ария, – добивал неуспокоившийся китаец. – И чтобы тама и здеся был ночь полной луны. Только тогда ша ци делай дырка в ци. А магия арийская колдуна делай вечная коридора через весь время и места. Эта сложная, Васлав. И не нам эта под силу.

– Сам вижу, – буркнул он. Старик его вконец запутал. Голова шла кругом и начинала побаливать. – Теперь вижу, что не для средних умов твоя ша ци и не по нашим возможностям. Ладно...

Он повернулся к дружине, вслушивавшейся в разговор, но мало что понимавшей.

– Все, обратной дороги нет, – угрюмо объявил соратникам Бурцев. – Будем сидеть здесь, пока не придут те, кто нас запер. Не думаю, что они заставят себя ждать.

– Да пусть только попробуют сунуться, – Освальд Добжиньский хрипел от ярости. – Первых двоих я беру на себя.

Ведрообразный топхельм добжинец держал в левой руке – тут и без шлема дышать тяжко. В правой руке рыцаря – меч наголо. Отточенная сталь с гудением рассекла спертый воздух. Освальд показывал темному окошку в маленькой дверце, что намерен драться до конца.

– Да погоди ты, не горячись, – поморщился Бурцев. – Первыми супостата встретят стрелами Бурангул и дядька Адам. Пусть встанут здесь – между дверью и теми воротами. Вот так, да. Остальные – у стен. Освальд, Збыслав, Дмитрий – справа. Я, Гаврила и Сыма Цзян – слева.

– А Ядвига? – спросил Освальд.

– Будет держаться за тобой. Если удастся прорваться – на месте не стоять. Прикрывайте лучников и Ядвигу – и бегом, куда я укажу. Латы скиньте. От невидимых стрел они вас не спасут, а бежать будет несподручно. Да и еще... Мои слова о том, что меня ни при каких обстоятельствах не должны взять живым, остаются в силе.

Брони и шеломы со звоном попадали на пол.

– Теперь – ждать, – вздохнул Бурцев.

– И долго? – Гаврила Алексич молодецки поигрывал булавой. Ну никак не мог смириться богатырь с заточением и вынужденным бездельем.

– Сколько нужно, – пробурчал Бурцев, – столько и подождем.

– И-эх! – Гаврила, что было сил, саданул булавой по стене.

Брызнули мелкие осколки бетона. И еще раз. И еще... Алексич остервенело крушил стену. Ладно уж, пускай пар выпустит, раз такая нетерпячка.

Наконец притомился сотник, отошел – недовольный, весь в цементной пыли. Преграда, увы, стояла незыблемо. А всех богатырских трудов хватило на небольшую вмятину в шершавой стене. Да, долго придется Алексичу долбиться. Извини, парень, но даже в тебе не наберется столько разрушительной энергии ша ци, чтоб совладать с такою стеночкой-то. Бетон – сразу видать – хорош. Из такого бетона небось доты строят. Такой бетон на обстрел тяжелой артиллерии рассчитан, а уж удары булавы выдержит и подавно.