– А где... моя жена где?

– В другом месте. Ценные бумаги следует держать в разных банках, полковник. А ценных пленников – в разных темницах.

– Она здесь? В этом времени?

Кивок.

– Да. Пока да.

Он вздохнул с облегчением. Замолчал. Прикрыл глаза.

– Что, совсем обесилил, полковник? – с нарочитой заботливостью просюсюкал Бенедикт. – Может, желаешь, подкрепиться перед беседой? Так пожалуйста... Кушать подано.

Брезгливая гримаса. Кивок на глиняную миску с чем-то осклизлым и отвратным, стоявшую у ног колодника. Точно такие же посудины виднелись и подле остальных пленников. Вот чем, значит, здесь кормят... Ну и пакость! Пан Освальд и Гаврила уже успели перевернуть свои миски. Только Бурцев сомневался, что объявленная ими голодовка хоть что-либо изменит.

– Откуда ты... – начал он.

В горле было сухо – Бурцев закашлялся, не закончив фразы.

– Взялся? – вновь перехватил инициативу эсэсовец в одежде монаха. – Из центрального хронобункера СС. Тебе ведь должно быть известно это, полковник.

– Кто ты такой?

– Штандартенфюрер СС, если тебе от этого станет легче...

Бурцев вздохнул. Еще один! История повторялась. Только если прежний штандартенфюрер – Фридрих фон Берберг – играл роль благородного странствующего рыцаря, то этот косит под монаха-пилигримма.

Гитлеровец в рясе осклабился:

– ...Но ты можешь называть меня просто отец Бенедикт, сын мой.

– Чем ты здесь...

Опять предательский кашель!

– Занимаюсь? – участливо переспросил Бенедикт. – Приблизительно тем же, что и фон Берберг. Налаживаю связь между цайткомандой и полезными нам людьми. И многими другими вещами.

– Но цайткоманда СС уничтожена!

– Цайткоманда Фридриха фон Берберга – да, – Бенедикт улыбнулся еще шире. – Наша – нет.

– Ваша? Что-то о вашей цайткоманде я раньше ничего не слышал.

– И не мудрено. О нашей деятельности не подозревали даже штандартенфюрер фон Берберг и его помощник оберфюрер Фишер. Мы работаем над более важным проектом, который ни в коей мере их не касался.

– Не понимаю!

– Видишь ли, полковник, прусско-ливонская возня фон Берберга – всего лишь автономный эксперимент по локальному изменению исторического процесса путем минимального вмешательства...

– Ничего ж себе минимального! – Бурцеву припомнились и танки на Чудском озере, и «мессершмитт» с дерптского аэродрома, и мотострелки на «Цундаппах», и эсэсовские автоматчики в тевтонских рядах.

Его замечание проигнорировали.

– ...Эксперимент, результаты которого нам надлежало изучить тщательнейшим образом. Но все же операция Северной группы цайткоманды – это малая часть большой игры.

– А большая часть?

– Это мы. Средиземноморское ядро цайткоманды.

Средиземноморское? Ох, Васек, далековато же от Новгорода тебя забросила древняя магия арийского портала!

– И в чем заключается ваша игра?

– Ну, скажем так: фон Берберг решал тактические задачи. Мы же осуществляем стратегическое руководство межвременной операцией цайткоманды СС.

Глава 22

Стратегическое руководство? Бурцев задумался.

– И как же ты попал в прошлое, стратег?

– С Кульмской группой. Помнишь монахов Вильгельма Моденского?

Еще бы не помнить! Что-что, а кульмскую эпопею Бурцев не забудет по гроб жизни! И фашиков с «МП-40», обрядившихся в одежды святых отцов, – тоже. Но...

– Их же повесили! Всех ваших псевдомонахов с псевдоепископом во главе.

– Не всех. Меня сия печальная участь миновала. Я покинул кульмскую комтурию сразу же после достопамятного турнира на берегу Вислы и занялся вербовкой агентов и поисками платц-башен, до которых не успел добраться фон Берберг. Псковская башня, кстати, была в их числе.

Что ж, понятно теперь, когда Бенедикт поставил там магический «якорь»!

– Башни перехода – это все, что тебе было нужно?

– Нет, конечно. Еще перед турниром – пока фон Берберг и его люди договаривались с ливонцем фон Грюнингеном и строили козни против старика фон Балке, я вел переговоры с третьей силой.

– Опять тевтоны?

– Угадал. Два года назад в Кульме ее представлял посол тевтонского братства из Святых Земель ландмейстер Генрих фон Хохенлох[119]. Но Палестина далека от Прибалтики, а тамошняя верхушка утрачивает былое влияние на дела ордена [120], так что во вспыхнувшей после смерти Конрада Тюрингского борьбе за власть никто не принимал фон Хохенлоха в расчет. Я принял. Палестинский ландмейстер выслушал меня, воочию убедился на Кульмском турнире в силе оружия «небесного воинства» и не стал отказываться от сотрудничества с цайткомандой. Видишь ли, полковник, Иерусалимский дом ордена Святой Марии не прочь разыграть свою карту в Средиземноморской политике. Нам этот стратегически важный регион тоже весьма интересен, так что мы с фон Хохенлохом быстро нашли общий язык. А начав со Средиземноморья, позже можно добиться грандиозных результатов...

– Мировое господство?

– Именно. Успешный крестовый поход на Восток невозможен без подчинения Запада. А уж подмяв под себя и Запад, и Восток, немцы станут диктовать свою волю всему миру в тринадцатом веке, чтобы кардинальным образом изменить геополитическую ситуацию в двадцатом.

Бурцев вздохнул. До чего же знакомые речи!

– В Святых Землях мы основали новый немецкий орден, – с кривой ухмылкой сообщил штандартенфюрер. – Свой орден...

– Хранители Гроба? – теперь-то догадаться об этом было совсем нетрудно.