Шрифт:
Стрижи летают
Как будто – убежать! Под крылышком стрижа неявленная явь… И ветер голубой раскрыл над головой небесную скрижаль, пронзённую без шва стремительно… И я зачем-то не бегу… Смотри – летят стрижи и, рассекая твердь небесную – парят, не опуская крыл… Заглядываю вдаль, как девочка за дверь замкнутую ещё, в какой до срока скрыт тебе ответ… Заостренным пером, как лезвием, секут материю небес, но ткань его чиста… Я – жажду, жду, живу, не ведая секунд в неназванном саду – такого-то числа — 4 августа 2004 * * *
А всё казалось – жизнь, а стало – череда, в какой не суждено изъять одной промашки, с тобою знали мы, Кто, не забыв про наши, нас за душу ведёт безмездно через ад… Боюсь толиких слов. Когда душа – потёмки, поди, пойми её, бессмертную вовек, когда она одна очутится поверх — земля, друзья, враги, свидетели, потомки… Сияй, Нетварный Свет! Душа – не голубица эдемская, уже – какую тыщу лет… Но смертно чаем мы сыскать на наших лицах изменчивых – один… Один нетварный след. 4 августа 2004 Из Абрамцева
Тени-бабочки, осень в пути, старый мост с гамаком паутины, из которого встать – и уйти бы, но усилья уже поутихли, и теперь – не удастся – уйти. Мошкара, стрекоза, пара ос — чей-то щедрый улов и уловка, паутинки натянутой лодка, и на дне золотая соломка… Тишина… Тишину паровоз заполнял, как сосуд тонкостенный, — в путь-дорогу, гудки, стук колёс… Так и бегаешь с теми и с теми, приминая некрепкие стебли, — остановишься – тут же – кольнёт. 5 августа 2004 * * *
Который раз – туда! Берёзовой тропой — немятая трава и стелется, и льнёт… Невытоптанный мир! Душа моя, пропой семь выплаканных строк, семь выдохов иль нот. Ещё в твоей судьбе живут колокола, в остывшем Алтаре не греет антиминс… Сокрой собою жизнь, Невытоптанный мир! Как праведную Мать библейская скала закрыла и спасла… Младенец Иоанн возрос и вышел в мир… И Голубь прилетел… Приблизилось! К реке! Где Воря-Иордан по-прежнему течёт… для этих и для тех… Август 2004 УПРАЖНЕНИЯ, ИЛИ АВГУСТ В САДУ
1
С ленцою, а не чтоб рачительный садовник, то нежу, то сомну набухших ягод плоть и, меряясь с землёй на брёвнышке за домом, губами задержав, постигну спелый плод. И меряясь с землёй, не меряюсь в помине, врастаю и влекусь, не ведая черты меж кистью, рукавом, несобранной малиной, смородины кустом – как ягоды черны! Не ведаю черты меж головой и солнцем, лишь в дрёме золотой лежит на лбу тепло, течёт вперёд и вспять в отверстое оконце сад, время, память, жизнь, скрываясь за стеклом… Не входит в окоём стиха сюжет последний — не сразу поднесу к глазам кристалл стекла… Мне только бы вложить последнее поленце в нестройный переплёт поленницы стиха… С ленцою, а не чтоб рачительный хозяин, набрасываю слов неприбранный столбец… Покажется – в саду заброшенном – сто лет прошли… Который век… Который час? – хотя бы. 8 августа 2004 2
Как грудку бабочки ловец, сжимает август день, трепещет крылышек-словес полуденная тень, летают яблоки сквозь тень, стрекозы, мотыльки… И все один читают текст — владыки, мытари, что это – сад, и рай, и мир, — отыдите сюда! И это – августовский миг, рассеянный в садах… И здесь, в крыжовника глуши, что прост, но не колюч, восходит и заходит жизнь в возлюбленном краю… 23 августа 2004 3
Покоя нет от яблока судьбы стремиться вниз, о землю спотыкаясь… И лёгкий ветер, тяге потакая, минуя оправданья и суды, охотится, запутываясь в них… О, яблока падение! – В тебе сокрыта жизнь, и счёт, и жизни сроки… Мгновенья приземления теперь — уже не лето, но ещё не осень, ещё летят, ещё конец – не в строку… По крыше незавидного жилья проходят и спускаются под ноги… И ход времён – ни засветло, ни ночью не перестанет… Разве ты иль я ему сродни? – воробышек, кузнечик и то родней, не знающие счёт… Другая жизнь – я слушаю – ещё не ухожу… но я уйду, конечно… 23 августа 2004 ЗВЕЗДОПАД, ИЛИ ПОСЛЕ ПОЭТА
1
Ибо много званых, а мало избранных.
Мф. 22, 14