— Я должна остаться здесь и поработать, — тихо произнесла Люси. — Иначе я не принесу вам никакой пользы.

Карл перевел связь на двусторонний режим и заметил:

— Я знал Белинду не так долго, как вы, но я представляю, что вы сейчас чувствуете.

Люси, нацелив камеру, долго ходила вокруг углубления.

— Я сожалею, что на борту «Рейнджера» вас окружали злобой и сплетнями, — неожиданно сказала она. — Вы всегда относились ко мне с теплотой, даже когда были на грани отчаяния.

«Интересно, осознала ли Люси после смерти Белинды свою бренность? — рассуждал про себя Карл. — Сам я не хотел бы сейчас умереть: еще слишком много дел не сделано».

— Спасибо, Люси. Отчаяние никогда не положит меня на обе лопатки, но я ценю вашу поддержку.

— Скажите, вы действительно… Хотя, впрочем… — Люси покачала головой. — Нет, я не имею права спрашивать.

— Действительно ли авария на станции «Токиан» произошла по моей вине? Нет, я так не думаю. Но почему-то мне от этого не легче. Чувство вины довлеет надо мной до сих пор. Наверное, вам знакомо такое состояние, когда сердце и разум не в ладу друг с другом. Если бы я тогда перепроверил навигационную систему, если бы я чуть-чуть задержался с вылетом, если бы я в тот день занялся другой работой… Если бы, если бы…

— Я понимаю вас, — тихо произнесла Люси, продолжая медленный обход углубления.

Сделав полный круг, она у самого края опустилась на колени.

Дно ямы было абсолютно плоским, а боковые стенки совершенно вертикальными. На краях Карл и Люси не заметили ни трещин, ни разрывов.

Люси стала соскабливать материал со дна, стенок, краев и окружающей поверхности.

— Все-таки, это действительно самовосстанавливающийся материал. Теперь у меня нет никаких сомнений, что Канталупа состоит из органики. Если бы это была каменная порода или почва, то при деформации появились бы трещины.

Доводы Люси не полностью убедили Карла, и в глубине его души еще остались сомнения. Другие члены группы также не теряли времени даром: Дарен и Роберт изучали еще одно углубление, а Элис осматривала место гибели Белинды.

— Нам пора, — наконец сказала она. Ее голос предательски дрожал.

Первая реакция Элис на смерть Белинды не была такой острой, как у других. Она осознала весь ужас трагедии только сейчас.

Оставив в покое углубления, группа за пару минут определила направление, в котором предстояло двигаться, чтобы добраться до темного пятна. Им на пути должна была встретиться одна из таинственных темных полос, изрезавших лицо Канталупы.

Вновь начался монотонный своеобразный бег с прыжками, которым позавидовал бы и кенгуру. Временами Карлу казалось, что это не он прыгает по Канталупе, а она вращается под его ногами. Не радующий разнообразием ландшафт убаюкал Карла, и в некоторые моменты ему приходилось даже вспоминать, для какой цели предпринят этот массовый забег.

Вскоре группа достигла темной линии. На нее сразу же навели все пять фонарей. Темная полоса оказалась не шире листа из блокнота. С высоты мощного прыжка Карл увидел, что таинственная линия уходит далеко за горизонт и является совершенно прямой.

Приземлившись, Карл опустился на колени. Края полосы были необыкновенно ровными, будто неведомый художник пользовался линейкой. Карл посмотрел на полосу с другого угла и заметил еще одну тонкую линию, бежавшую параллельно первой.

— Люси, нет ли у вас ножа?

— Есть. Вот он.

Карл взял нож и вставил острие в параллельную линию. Нож вошел на глубину в несколько сантиметров без сопротивления. Опыт Карла оказался в центре внимания. Четверо землян внимательно наблюдали за его действиями.

— Так… Значит, здесь щель… — произнесла Элис.

— Так и есть, — подтвердил Карл.

— Что, по-вашему, эта щель означает? — спросил Роберт.

— Надо копать глубже. Пока я ничего не могу сказать определенно, — ответил Карл.

— Я попробую своим буром, — откликнулась Люси.

Она извлекла из рюкзака агрегат и расположила его над линией. Вскоре твердый алмазный бур вгрызся в едва приметную щель. Инструмент смог дойти лишь до отметки «десять сантиметров».

— Послушайте, — обратился ко всем Дарен. — Мы ничего не узнаем о глубинном строении Канталупы, дока не доберемся до кратера.

— Это разумно, — согласилась Элис и приказала продолжить движение.

Элис не испытывала одышки, совершая даже длинные прыжки. И вообще такое передвижение удивляло и восхищало ее, как ребенка. Не слишком энергичные отталкивания от поверхности утомляли не больше, чем игра с воздушным шариком.

Временами Элис казалось, что сейчас она о Канталупе знает даже меньше, чем до высадки на ее поверхность. Предстояло много работы, а в голову лезли какие угодно мысли, но только не о темном пятне. Лишь усилием воли Элис заставляла себя думать об очередной цели миссии.