Люси попыталась взять немного материала с поверхности самой ноги, но не тут-то было: материал оказался настолько твердым, что Люси не удалось добыть даже пылинки.

— Не может быть… — изумленно протянула она.

Люси сказала это очень тихо, почти шепотом, но усилители сделали свое дело, и реплику услышали все.

— Что не может быть? — спросил Карл.

— Нет, вы только посмотрите на поверхность около «ноги», если это, действительно, приспособление для приземления. Между «ногой» и поверхностью нельзя просунуть даже иголку.

— Что-что? — в один голос переспросили другие члены группы и тут же нырнули под тело звездолета.

— У меня есть два объяснения этому феномену. Одно более вероятное, другое менее. Как вы думаете, если это действительно зонд, посланный для изучения Канталупы, то острыми или тупыми «ногами» снабдили его создатели?

— Конечно, тупыми, — ответил за всех Роберт.

Люси кивнула.

— Я согласна. Теперь представим: вы пытаетесь вдавить плоское дно цилиндрического предмета, например, стакана, в апельсин, и, допустим, вам это удалось. Скажите, можно ли это сделать, не разорвав кожуру возле углубления?

— Конечно, нет. Хотя…

— Я тоже так думаю. Уверена, что основание «ног» плоское. Напрашивается вывод, что поверхность Канталупы сама себя лечит, регенерирует, зарастает органическим веществом, как зарастает человеческая кожа или десны у корней зубов. Поэтому мы и не видим никакого зазора между «ногой» и остальной поверхностью.

— Ну, это вы хватили, — покачал головой Дарен.

— Все это только мои догадки, — напомнила Люси. — Но нет ничего удивительного, что Канталупа состоит из органики. Это и есть самое вероятное объяснение феномена.

— Тут-то вы и ошибаетесь, — не без тени удовлетворения возразил Роберт. — Помните темное пятно? Наверняка, оно образовалось не день и не два назад. Думаю, оно существует давно и, заметьте, нет никаких признаков того, что Канталупа как-то борется с уродливым шрамом на своем лице.

— А, может, это пятно все время зарастало, — встал на защиту Люси Карл. — Кто знает, каких размеров оно было первоначально. А может, пятно просто не поддается лечению, как экзема на теле человека, или, возможно, Канталупа потеряла способность восстанавливаться.

— Даже если это и так, — вступил в дискуссию Дарен, — нам все равно не обойтись без ответа на самый главный вопрос: что есть Канталупа на самом деле.

— Я считаю, что Канталупа есть ни что иное как органический межзвездный корабль, — уверенно заявила Люси.

— Это бред, — отрезал Роберт. — Если это так, то почему же никто не вышел из его недр и как следует не поприветствовал нас?

— И это тоже легко объяснить, — не сдавался Карл. — Просто команда мертва. Разве темное пятно не похоже на яблочную червоточину? Спелое яблоко, красивое снаружи, может быть полностью изгрызано внутри, хотя на поверхности мы видим всего лишь едва заметную точку — лаз для червяка. Мы много еще не знаем, и поэтому нам нужны рабочие гипотезы, от которых мы могли бы оттолкнуться. Вот когда найдем доказательства того, что Канталупа не звездолет, тогда и будем исходить только из этого факта.

— Правильно, — рассудила Элис. — Давайте продолжать изучение; и если нам повезет, то мы найдем ответы на все вопросы.

Как ни хотелось Люси продолжить обсуждение, но она подчинилась приказу Элис и с завидным упорством стала вновь пытаться соскрести с поверхности хотя бы крупицу материала. Однако скальпель лишь скользил по поверхности, как по льду.

— Ну его к дьяволу, — не выдержала Люси. — Давайте попытаемся проникнуть внутрь звездолета.

— Мне тоже не терпится там побывать, — поддержал девушку Карл.

— Это опасно, — заметила Элис. — Сделаем так: вас с Люси я отпущу, но остальные пусть пока останутся здесь.

Вся группа перебралась на внешнюю сторону тора и вскоре подошла к отверстию, зияющему на боку «бублика». Перед самым отверстием Карл и Люси в нерешительности остановились.

— Секундочку, — попросила Элис. — Я хочу видеть все, что вы обнаружите, — и она установила связь между своим дисплеем и дисплеем на забрале Карла. — Ну вот, все в порядке. Кто пойдет первым?

— Я, — ответил Карл.

Поравнявшись с центром отверстия и посветив фонарем в темноту, он не увидел ничего, что могло бы помешать проникновению внутрь звездолета. Отверстие было почти округлым и имело в поперечнике метра четыре. Карл оттолкнулся от поверхности и вскоре вскочил на острый край отверстия. Луч фонаря выхватил из темноты неровный пол, до которого было не более полуметра.

— Люси, все в порядке, — объявил Карл. — Но будьте осторожны: здесь очень неровные края. Впрочем, я подстрахую.