При дальнейшем движении освещенная область все увеличивалась, и вскоре в центре нее можно было различить темное пятно.

— Ну и ну, — насторожилась Элис.

— Что бы это могло быть? — терялся в догадках Роберт.

— Через пару минут узнаем.

Вскоре Элис коснулась светящегося дна шахты. Раскрылась и тайна темного пятнышка. Это был вход в другой тоннель, но гораздо более узкий, чем тот, который только что преодолели земляне.

Элис еще замедлила движение каната, и через пару минут вся команда собралась вокруг темной дыры.

Первой нарушила молчание Люси:

— Удивительно. Здесь нет никакой более-менее заметной радиации. Этот материал биолюминесцентный. Если это так, то наше предположение, что Канталупа омертвела миллионы лет назад, летит к черту.

— Значит, это все-таки большой органический звездолет? — спросил Роберт.

— Очень интересная теория, — ехидно заметила Люси.

— Почему же мне нельзя выдавать идеи? — хмыкнул доктор. — Если вы точно знаете, с чем мы имеем дело, то, пожалуйста, просветите нас всех. Я думаю, что если нужно десантировать в Солнечную систему кучу народа, то куда эффективнее создать один гигантский корабль, чем плодить тысячи обычных, каждый из которых требует своей энергетической установки, систем жизнеобеспечения, связи и всего остального. Кроме того, при допустимых габаритах именно сфера имеет наибольший объем по сравнению с другими геометрическими телами. И неспроста здесь такой толстый внешний слой — это защитная оболочка, для которой не страшны ни радиация, ни другие космические коллизии.

— Значит, по-вашему Канталупа — космический корабль? — спросила Люси. — Или криогенная кладовая для целой популяции?

— Мне кажется, равно, вероятно, и то, и другое.

— Но если это действующий звездолет, — рассудила Элис, — тогда почему никто не обращает внимания на наше присутствие?

— Наверное, все мертвы, — предположил Роберт. — А может, функционируют только некоторые части Канталупы, и мы просто не знаем, в каких местах еще теплится жизнь. Мне же кажется, что эта шахта, каковы бы ни были причины ее появления, нанесла последний удар по всей популяции Канталупы. В крайнем случае, нам просто не дано увидеть и услышать этих таинственных «кроликов».

Пока шла дискуссия, Дарен устанавливал еще один ретранслятор, на этот раз на дне тоннеля.

Рассеянно следя за действиями Дарена, в разговор вступил Карл Стэнтон.

— Если вы хотите, чтобы система продержалась долго, вы должны дать ей способность к самоподдержанию. Конечно, можно построить корабль со множеством дублирующих систем, но нет ничего лучше, чем механизм, полностью созданный из органики. Представьте себе столкновение с другим телом или внезапный удар противника. Там, где обычный звездолет не выручат ни дублирующие системы, ни героизм экипажа, Канталупе достаточно зализать раны и нарастить новые ткани с метр-два толщиной. Если органический корабль построен грамотно, и, главное, найден подходящий источник энергии, то такая система в идеале вечна.

— Но где же тогда этот источник энергии? — не унималась Люси.

Карл пожал плечами, словно в темноте кто-то мог видеть его жест.

— Может, так и есть, а я лично в этом не сомневаюсь, — ответил он, — что Канталупа впитывает энергию от звезд, которые встречаются на ее пути.

— Послушайте, метрах в пятнадцати выше мы пропустили еще один вход в тоннель. А что, если… — Люси не закончила.

Воцарилось дружное молчание. Все запрокинули головы вверх. Карл, ни с кем не советуясь, сильно оттолкнулся от поверхности и через несколько секунд оказался на краю отверстия. Он чуть было не потерял равновесие, но, к счастью, вовремя ухватился обеими руками за боковые стены.

— Что, что вы там видите? — наперебой стали спрашивать коллеги.

— Во-первых, тоннель очень резко уходит вниз. Его наклон никак не меньше сорока пяти градусов, У меня такое впечатление, что луч моего фонаря во что-то упирается.

Наступила долгая пауза. Очевидно, Карл рассматривал препятствие.

— Роберт, — наконец обратился он к доктору. — Кажется, я все больше и больше начинаю понимать в анатомии. Представьте, тоннель загорожен какой-то пробкой с отверстием посередине. Это напоминает холестериновый тромб в артерии человека. «Тромб» довольно толстый, а отверстие представляет собой конус, который расширяется в мою сторону. Интересно, какая субстанция шныряла туда-сюда по этой артерии: газ или жидкость? Если эти тоннели — катакомбы для «кроликов», то для чего им еще устраивать себе лишние препятствия? Должен заметить, что сам «тромб» состоит из материала, похожего на слежавшуюся из опавших листьев массу. Я непременно возьму с собой несколько образцов. Больше здесь нет ничего интересного.

Секунд через двадцать Карл благополучно возвратился в круг друзей.

— Ну, а теперь вниз, — скомандовала Элис.

Новая, более узкая шахта не давала пищи для размышлений, пока вновь не послышался голос Элис Нассэм.

— Снова вижу свет. Теперь-то он, кажется, точно отраженный.

Неожиданно в микрофоны ворвался голос капитана Фернандеса:

— Мы внимательно следим за всеми пара- метрами, которые передают нам ваши камеры. Должен сообщить, что свечение, замеченное Элис, имеет удивительный спектр. Не приближаетесь ли вы к инородному для Канталупы телу?

Карл почувствовал, как бешено заколотилось его сердце.

Постепенно канат притормозил свой бег, и Элис, подняв голову, сказала:

— Мы, кажется, у настоящей цели.

Взглянув наверх, Элис увидела вереницу огней и, благодаря особенностям своего зрения, кусочек звездного неба. «Интересно, в какую переделку мы теперь лезем?» — подумала она. До красноватого свечения оставалось метров тридцать… Пятнадцать…