Шрифт:
Элис на секунду задумалась.
— Не забирают ли мои новые глаза слишком много энергии? За эти пять минут я устала больше, чем за всю свою жизнь.
— Да нет, — успокоил доктор Венг. — Это ваше тело просит вас не нервничать. Отдохните, а мы придем позже.
Элис едва заметно кивнула.
— Много ли еще сюрпризов в моем теле?
— Да, кое-что есть, — нехотя признался доктор Венг. — Но уверяю вас, что ваше тело стало гораздо совершеннее, чем раньше. Вам предстоит адаптация в новом качестве, но поверьте, все будет прекрасно. Даже лучше, чем было.
— Он прав, — добавила Дженни Ренкин. — Я все время находилась рядом и видела, как точно и умело доктор Венг справляется со своей работой.
— Ну что вы… — смутился Томми. — Вы бы видели, как старалась доктор Ренкин. Если бы не она, у меня ничего не получилось бы. Мы сильны, когда вместе. Уверен, нам можно было бы доверить даже судьбу самого президента О'Ленгли.
Элис улыбнулась и, успокоенная словами докторов, вскоре впала в глубокий сон.
Проснулась Элис почти через сутки. Несмотря на то, что она давно ничего не ела, чувство голода напрочь отсутствовало. Над головой Элис висели две трубки, с помощью которых ее тело насыщалось питательными веществами, пока она находилась в забытьи или в бессознательном состоянии.
Глядя в потолок, Элис стала вспоминать разговор с докторами, и постепенно все ее существо охватил необъяснимый страх, который усиливался до самого прихода врачей.
— Рад снова вас видеть, — с порога поприветствовал доктор Венг. — Вы хорошо выглядите. Сегодня в вас, должно быть, больше бодрости и энергии, чем вчера.
— Что с моими ногами? — почти зарыдала Элис.
Томми и Дженни обменялись выразительными взглядами, отчего Элис стало еще хуже.
Доктор Ренкин села в кресло у изголовья кровати и медленно, подыскивая необходимые слова, стала объяснять:
— Помните, о чем мы говорили вчера? Все, что сделано в вашем теле, сделано к лучшему. Пожалуйста, поймите это. Я знаю, как вам тяжело, но все будет хорошо.
— Что с моими ногами?!
— Обе ваши ноги ниже колен, к несчастью, были сильно травмированы, и мы не стали их спасать, — опустив глаза, объясняла Ренкин. — На коленные чашечки и бедренные кости тоже невозможно было смотреть без содрогания. У вас теперь две новые синтетические бедренные кости, окруженные первородными мышцами, тканями и кожей до самых колен. Сами колени и все, что ниже их, — это искусственные протезы, которые гораздо прочнее и долговечнее, чем ноги людей.
Элис закрыла глаза и, не справившись с собой, громко зарыдала.
— Я знаю, что это трудно осознать, — спокойно сказала Дженни, положив руку на плечо Элис. — Но не все так плохо…
Элис сделала два болезненных глотательных движения и открыла глаза.
— Ладно, нет худа без добра, — горько произнесла она. — Надо думать о лучшем. По крайней мере, мне теперь не придется стричь на ногах ногти…
— Я хотела сказать, — перебила пациентку Дженни, — что ваши новые ноги практически неуязвимы, им неизвестно чувство усталости, а внешне они ничем не отличаются от настоящих ног. Поймите, если бы мы, например, оставили коленные чашечки, то вы никогда бы не встали на ноги. А так через несколько месяцев вы сможете даже танцевать.
— Расскажите мне всю правду, — взяв себя в руки, попросила Элис. — Что во мне еще нового?
— Еще?!
— Я хочу знать все. Что вы еще удалили? Какую часть меня вы оставили?
— Вы тот же самый человек, каким были и прежде.
— В каких частях моего тела больше нет крови?!
— Элис, вам надо успокоиться.
— Сейчас же говорите, черт возьми!
— Ладно, — неохотно согласилась Дженни Ренкин. — Еще у вас заменены почки и левая рука от предплечья. И, наконец, у вас новое сердце.
— То есть? — не поверила своим ушам Элис. — И это все?
— Сердце, а также масса швов и клея, особого клея, которым мы склеивали сломанные ребра. Со временем все это рассосется, не оставив следа.
Элис, ошеломленная услышанным, неподвижно лежала в кровати.
— Боже мой, я просто мертва, — наконец прошептала она. — Я отличаюсь от больного, жизнь которого поддерживают механизмы искусственной вентиляции и гемодиализа, лишь тем, что эти машины и механизмы спрятаны внутри меня.
— Я знаю, что это печально…
— Печально?! — взорвалась Элис. — Да я уже просто не человек!
— Нет, не совсем так.
— Как вы можете это говорить?! В вас есть что-нибудь искусственное?!
— Элис…
— Уходите! Пожалуйста, уходите! Я хочу остаться одна!
Даже закрыв глаза, Элис чувствовала, как доктора обмениваются взглядами. Наконец она услышала, как Ренкин поднялась с кресла.
— Хорошо, Элис. Мы оставим вас на некоторое время. Но подумайте, ведь машина не испытывает печали. Такие чувства доступны только человеческим существам.