Он никогда всерьез не задумывался над обзаведением детьми. Теперь же спрашивал себя, будут ли они черноволосыми, в него, или златовласками, в свою мамочку. Перспектива видеть ее беременной приводила его в восторг, и он готов был перевернуть свою жизнь, лишь бы дать любимой все, чего она только пожелает. Но вдруг его кольнула мысль, что он слишком уж далеко заглядывает.

Саймон невнимательно пересмотрел почту, которую принесла ему новая приходящая служанка. Он нашел эту женщину в соседнем городке, где имелась одна-единственная фирма по найму обслуживающего персонала, а потому люди там дорожили работой. Это давало основания надеяться, что новая служанка не даст себя завлечь в шпионскую деятельность, направленную против ее хозяина.

Распаковав чемодан, что заняло всего несколько минут, он, подавляя зевоту, принял душ, переоделся в темно-синий тренировочный костюм, после чего разжег огонь в камине и приготовил себе выпивку. Устроив все это, он уютно устроился перед огнем и взглянул на часы.

Он знал, что Мими способна выкинуть любой номер, лишь бы удержать Ярдли возле себя. Черт! Да Мими способна на что угодно, лишь бы Ярдли вообще навсегда осталась при ней. Саймон решил подождать еще полчаса, а потом позвонить в дом Киттриджей.

С непреодолимым, неизвестно откуда взявшимся ощущением, что в его собственном доме случилось что-то плохое, он спустился вниз, в подвал, и открыл кладовую. Под нижней полкой хранилась у него длинная металлическая коробка. Вытащив ее, он набрал нужную комбинацию цифр на замке и открыл крышку.

Господи Иисусе! Коробка была пуста! Форма Джеррида исчезла.

— Будь я проклят! Старая ведьма все-таки стащила ее!

Похититель давно покинул дом, это Саймон понимал. Но суеверно прислушался, будто мог услышать крадущиеся шаги и почуять присутствие вора где-то совсем рядом. Следующий час он посвятил обыску дома, исследовал каждую щель и трещину. Нет, ничего, кроме формы, не исчезло, и у Саймона это не вызвало особого удивления.

По дороге из больницы домой Ярдли на всю мощность включила обогрев машины. С заднего сиденья донесся слабый голос Мими:

— Мне ненавистна мысль, что я обременяю тебя, дорогая.

— Не выдумывай, ты меня ничуть не обременяешь.

— Джеррид обычно сам обо всем заботился. Без него я совсем растерялась. И мне так страшно, что в следующий раз это буду я…

— Я понимаю, ты испугалась. Но доктор сказал, что ничего серьезного, просто желудочная колика. Ну а теперь, дорогая, мы обе нуждаемся в отдыхе. Уже очень поздно.

— Ты думаешь про меня, что я просто старая дура.

— Перестань, Мими. Ты же знаешь, что я люблю тебя. Помнишь, когда мама умерла, вы с дедушкой вели себя так, будто я должна жить с вами, и радовались, что папа оставляет меня у вас на целые недели. Знаешь, я тоже этому радовалась. Пусть, думала, он предал меня, зато у меня есть вы, и вы никогда от меня не откажетесь.

— Неправда, твой папа всегда хотел быть с тобой. Но пойми, он пережил такое горе, к тому же не был уверен, что сумеет достойно воспитать юную леди. Ох, а я всегда хотела дочку, Ярдли. С твоей матерью мы были очень близки, она мне была ближе сына, и твое присутствие смягчило горечь утраты.

— Папа, помню, сразу стал так много разъезжать. Иногда мне казалось, что он испытал облегчение, когда после долгой болезни мама умерла.

— Тяжко видеть, как страдают те, кого любишь. Беспомощность дедушки порой казалась мне страшнее, чем его смерть. Я ведь понимала, что надежды на улучшение нет. Впереди его ждала только смерть, и все же, когда она пришла, я не была к этому готова. И я, как видно, так никогда и не найду ответа на терзающий меня вопрос: кто больше страдал, он или я?

Ярдли перегнулась через спинку сиденья и пожала Мими руку.

— Очень плохо, что папа и Франческа живут так далеко, в Аризоне. Может быть, если бы они жили поближе, вы с Франческой узнали бы друг друга получше и подружились.

— Знаешь, детка, никто не может дать мне столько радости, сколько я получала от твоей мамы, и никто не может занять ее место в моем сердце.

— Скажи мне, ты влюбилась бы в дедушку, если бы он был бедным? — спросила Ярдли.

— Ну, милая, он, слава Богу, не был бедным, так что я никогда и не думала на эту тему.

Ярдли искоса взглянула на бабушку и промолчала. Свернув с трассы к дому, она увидела машину Саймона, припаркованную у подъезда. Она посмотрела на часы, шел третий час пополуночи. Что он здесь делает?

Ярдли пыталась дозвониться ему из больницы, но работал автоответчик, что весьма озадачило ее.

Саймон именно тот человек, в котором она сейчас нуждается. И какие бы причины ни привели его сюда, она рада этому.

В своем черном кожаном пиджаке, из-под которого виднелся спортивный свитер, он сидел на парапете балюстрады, занимая место ее самодельного пугала, свергнутого оттуда несколько недель назад.