Он выпустил ее из своих объятий.

— Проси о чем хочешь, родная, но только не об этом.

— Это для тебя так важно? Ты ведь и без того создал немало прекрасных вещиц, я знаю, поскольку интересовалась этим. Какая особая нужда у тебя в этой сельской девушке? Ты и без нее прекрасно обойдешься.

— Да пойми же ты, Ярдли, что покупатели только потому и обратили на меня внимание, что я вышел на рынок с этой вещицей. «Коллекция Киттриджей» старая и известная фирма, у которой никогда не было и не будет проблем с подобной публикой, она обладает и связями и большими возможностями в сфере сбыта продукции. Иными словами, одна статуэтка не разорит вас. А «Эвергрин Имиджес» — фирма новая. И хотя люди хотят чего-то нового и отличного от старых вещей, но все стараются попридержать деньги, пока кто-то другой не начнет покупать. А ты просишь меня отказаться от проекта, над которым я столько работал, и именно теперь, когда мне предлагаются такие выгодные контракты, которые мне и во сне не снились. Нет, не могу я отказаться от этого, даже ради тебя. Я никогда не смогу вновь пробиться, работая на кого-то и зарабатывая слишком мало. У меня никогда больше не будет шанса подняться. У меня нет семейной, наследственной фортуны, которая удержала бы меня от падения. Когда я был ребенком, мой дед показывал мне журналы с фотографиями сельской девушки и рассказывал о том, каким прекрасным художником был его отец. А я уже и тогда не понимал, почему при своем таланте, при том, что о его произведении пишут в журналах, прадед ничего не оставил своей семье и умер чуть ли не нищим. И в один прекрасный день я решил восстановить справедливость, восстановить имя художника, чего бы это мне ни стоило. Не думай, что это все просто банальная месть. Это мечта, выношенная мною в тяжкие годы, мечта, которая помогла мне подняться и преодолеть хроническое невезение моего семейства. Так что согласись наконец: ты не можешь, даже права не имеешь просить меня отказаться от этого.

— Я ведь не для себя прошу. Сама-то я прекрасно понимаю, почему ты веришь, что должен так поступать.

— Так ты стараешься для Мими? А она, кажется, и без тебя уже сумела взять ситуацию в свои руки.

Ярдли растерянно спросила:

— Что ты имеешь в виду?

— Форма исчезла, Ярдли.

— Ты… Когда ты узнал об этом?

— Вчера вечером.

— И ничего мне не сказал?

— Я не хотел, чтобы ты подумала, будто я обвиняю тебя.

— Но я и вправду ее не брала, Саймон.

— И я никогда не поверю, что ты могла это сделать теперь. Мне кажется, мы оба знаем, кто ее взял.

— Мне горько, Саймон. Но я попытаюсь убедить ее в том, что это большая ошибка. Она вернет тебе форму.

— Нет, она, скорее всего, сразу же разбила ее. И ты даже не говори ей, что я обнаружил пропажу.

— Но твои заказы… Твои новые клиенты…

— Оригинальная форма в безопасности. Примерно год назад я создал новую статуэтку, потратил несколько месяцев, чтобы восстановить ее, воссоздав все, вплоть до мельчайших деталей, потом с новой скульптуры снял форму. Ее-то мы и использовали для репродуцирования статуэтки, так что старая форма хранилась у меня как сувенир, как нечто, оставшееся на память от прошлых времен.

— И все равно… Как она могла!

— Ну, Ярдли, ты же всегда знала, что она хочет забрать у меня форму. И даже хотела помочь ей в этом.

— Да, но тогда я была уверена, что форма у нас украдена. А теперь-то все объяснилось, теперь и Мими знает, что вещь тебе передал сам Джеррид. Впрочем, ее никогда особенно не волновало, что она может задеть кого-то своими действиями. Даже если речь шла обо мне. А теперь еще она узнала, что я на твоей стороне…

— Она, должно быть, в отчаянии от этого.

— Дед достаточно хорошо обеспечил Мими, ей не грозит нищета, зачем же она так поступает?

— Не думаю, что из-за денег. Просто решила преподать мне урок. Поставить, как говорится, на свое место. А теперь, пытаясь саботировать мои начинания, она делает это еще и для того, чтобы я потерял в твоих глазах всякую привлекательность. Она боится, что ты оставишь ее, Ярдли.

— Теперь, после того, что она сделала, я даже не знаю, как посмотрю ей в глаза.

— Буду рад, если ты останешься здесь. Более чем рад.

— Это для меня сейчас тоже не выход. Послушай, ведь ты сказал, что я могу у тебя просить все, кроме сельской девушки.

— Да, я сказал это и не отказываюсь от своих слов.

— Нужно добиться, чтобы твой конфликт с Мими закончился перемирием… прекращением военных действий. Очень прошу тебя, попытайся достичь этого. Если ты прав и Мими боится потерять меня, постарайся убедить ее, что моя любовь к тебе совсем не означает, что я навсегда отвернусь от нее.

Саймон внимательно посмотрел на нее и согласился:

— Хорошо, пусть будет так.

Глаза ее сразу оживились.

— Спасибо тебе, дорогой.

— Не за что. Ведь я не меньше твоего хочу положить конец этой вражде.

Она от всей души улыбнулась ему и сказала:

— Я верила, что ты согласишься. Только надо подойти к делу осторожно. Постарайся не задевать ее гордость.

— Пойду приму душ.

Саймон встал, направился к ванной и тут заметил, что она идет за ним следом.

— Ты куда? — спросил он.

— А разве в этом доме не требуется экономить горячую воду?

Он усмехнулся и, не успела она ахнуть, подхватил ее на руки и потащил в спальню. На полпути, прижимаясь к нему и смеясь, она проговорила:

— Послушай, разве мы шли не в ванную? А мне так хотелось принять с тобой душ, помыть тебя… всего. Я давно уже вынашиваю этот замысел.

Саймон подкатил к фасаду особняка Киттриджей, выключил мотор и искоса взглянул на Ярдли, будто ждал дальнейших распоряжений.

— Ну что ж, идти так идти, — сказала она.

Он кивнул, вышел из машины и открыл дверцу с ее стороны.