Шрифт:
При каждом ударе о стену голова болванчика издавала гулкий стук. Его деревянные ручки беспомощно болтались вверх и вниз, в то время как Слэппи боролся с ним.
— Прекрати, — приказал Джимми. — Отдай мне эту куклу, Слэппи, сейчас же!
Но Слэппи лишь еще шире разинул рот в новом крике ярости. Он прижал коленом грудь болванчика, покрепче обхватил руками его тонкую шейку и… оторвал ему голову.
Он швырнул голову на гримировальный столик. Та угодила в зеркало и, отскочив от него, грохнулась на пол.
Затем Слэппи скинул безголовое тело обратно в ящик и, вытянув руки, раскрыв в хриплом зверином рыке рот, коршуном ринулся на Джимми.
Не ожидавший этого чревовещатель попятился и споткнулся о ножку стола.
Прежде чем он успел коснуться пола, жесткие руки Слэппи вцепились ему в глотку.
— Не беспокойся насчет этого болвана, Джимми, — прошипел Слэппи, едва переведя дух. — Я приделаю ему отличную новую голову — твою!
Деревянные ладони все сильнее сдавливали горло Джимми, и с нечеловеческой силой, со всей своей злобой Слэппи начал откручивать ему голову.
7
— Ххх… — Джимми издал сдавленный стон. — Воздуха… воздуха…
Свет в его глазах начал меркнуть…
Комната куда-то поплыла…
Деревянные руки все глубже впивались в его горло, сжимая его, не давая дышать.
В ушах зазвенел громкий тоненький смех.
Не смех Слэппи.
Что это, ему уже мерещится? У него слуховые галлюцинации?
Нет.
Руки марионетки соскользнули с его шеи.
Хватая ртом воздух, ощущая, как колотится сердце, Джимми повернулся к двери. И увидел девочку.
Девочку лет двенадцати или тринадцати, с темными волнистыми волосами и зелеными глазами. На ней был ярко-желтый джемперок навыпуск поверх потертых вылинявших джинсов с заплатками на коленках.
Она опять рассмеялась.
— Это ужасно забавно, — объявила она. — До чего ж у вас здорово выходит, умора! По-моему, вы замечательный чревовещатель, мистер О'Джеймс.
Джимми резко крутанулся. Появление девочки заставило Слэппи мгновенно рухнуть на пол и теперь он лежал на спине, безо всякого выра-жения таращась в потолок.
— Как это у вас получается? — спросила гостья.
Джимми потер ноющую шею. «Не заметит ли она на ней синяков, оставленных деревянными пальцами?» — подумал он.
Прокашлялся.
Его прервал пронзительный визгливый голосок из коридора:
— Ну же, Джорджия, дай мне тоже посмотреть!
Другая девочка, ростом поменьше, с ярко-рыжими курчавыми вихрами, торчавшими из-под, сиреневой панамки с мягкими полями, и с усыпанной веснушками круглой физиономией, втолкнула первую в гримерку.
— Хватит мне все загораживать, жиртрестина, — пропищала она.
— А ты не толкайся, — вспыхнула первая.
Рыжая девчонка снова толкнула ее:
— Давай, двигайся!
Та, что повыше, закусила нижнюю губу.
— Прошу прощения, мистер О'Джеймс. Моя сестра ужасно невоспитанная.
— А сама-то ты какая? — вопросила ее сестра. Она покрепче нахлобучила панамку на голову, так что поля почти закрыли ей глаза. — Ты тоже невоспитанная. Да еще и уродина!
Слэппи, распростертый навзничь на полу, издал нетерпеливое рычание.
— Чем могу быть полезен вам обеим? — поинтересовался Джимми, растирая ноющую шею. — Как вы вообще сюда попали?
Темноволосая девчушка залилась краской.
— Я прошу прощения, честное слово. Меня зовут Джорджия Буншофт. Я пропустила представление. Мама перепутала время, и вот…
— Эй, назови ему и мое имя, свинья этакая! — со злобой вмешалась ее сестра. — Считаешь, что ты такая уж важная?! Вздумала, что можешь делать вид, что меня тут и нет?!
— Я как раз собиралась, — пробормотала Джорджия. Она закатила глаза. — Это моя сестра Стелла, — сказала она Джимми. После чего снова повернулась к сестре и прошептала сквозь стиснутые зубы: — Теперь ты помолчишь хоть немного?
— Попробуй заставь меня, — злобно парировала Стелла.
— Мы со Стеллой часто ссоримся, — заметила Джорджия, по-прежнему краснея.
— Ухти-тухти, — пробурчала Стелла.
— Мне очень жаль, что мы побеспокоили вас, мистер О'Джеймс, — мягко произнесла Джорджия.