Джорджия кивнула, пережевывая кусочек тоста.

— Да. У Мэгги сломана нога.

— Не совсем так, — уточнила ее мать. — Мэгги сейчас в инвалидном кресле, бедняжка. У нее серьезный перелом бедра.

Джорджия проглотила тост и потянулась к кувшину с апельсиновым соком.

— И что же ты хочешь, чтобы я сделала?

Миссис Буншофт поставила кружку с кофе

и перегнулась через стол:

— Я подумала, что было бы очень мило, если бы ты со Слэппи зашла к Мэгги и устроила для нее маленькое представление. Она чувствует себя одинокой и подавленной. Это бы ее наверняка подбодрило.

На лице Джорджии расплылась улыбка.

— Отличная мысль, мам! Я это сделаю! — Она повернулась к Слэппи: — Мы как раз опробуем наш новый номер, верно, Слэппи? — И сама же писклявым голоском Микки-Мауса за него и ответила: — Верно.

«Это и впрямь отличная мысль, — подумал Слэппи. — Они даже и сами не знают, насколько отличная. Может, мне все-таки не придется их убивать.

Участие в этом спектакле и будет моим добрым делом. И на этот раз ничто его не испортит».

— Доброе утро. — В кухню вошла Стелла. На ней были белые шорты и лиловая маечка без рукавов. На голову она уже успела надеть свою сиреневую панамку. — Я тоже пойду, — заявила она.

Крамеры жили в большом каменном белом доме, украшенном вдоль фасада белыми колоннами. Он стоял на вершине довольно крутого подъема, превращенного в газон со стороны парадного входа.

С обеих сторон от колоннады вдоль дома тянулись цветники. Трава на склоне, ведущем к улице, была мягкой и коротко подстриженной, ее окаймляли так же аккуратно подстриженные вечнозеленые кусты и красивые высокие деревья.

День был такой чудесный и солнечный, что Джорджия решила устроить свое чревовещательское представление прямо на лужайке перед домом. Она выкатила Мэгги и поставила ее кресло перед клумбой с цветами. Затем из гаража вынесла складной стул для себя.

Мэгги было одиннадцать лет. Это была невысокая тоненькая девочка с волнистыми светлыми волосами, яркими зелеными глазами и ос-лепительной улыбкой. Но в последнее время она редко улыбалась. Она была спортивной и очень подвижной, из тех детей, которым никогда не сидится на месте.

С тех пор как она сломала бедро, когда, будучи на каникулах с родителями, каталась на водных лыжах, она чувствовала, будто попала в западню. Западней было инвалидное кресло.

Джорджия надеялась, что, проведя какое-то время с Мэгги, сможет хоть немного подбодрить девочку. Щурясь от солнца, Джорджия уселась на складной стул и устроила Слэппи у себя на коленях.

— У меня пока не очень-то хорошо получается, — призналась она Мэгги. — Я только-только получила Слэппи, и у меня еще не было времени как следует отработать с ним какой-нибудь номер.

Джорджия ожидала, что Стелла сейчас ввернет что-нибудь язвительное, но та обещала матери, что будет вести себя лучшим образом.

Она не стала делать обычных ехидных замечаний. Скрестив ноги, она сидела в тени вечнозеленого дерева, рассеянно расправляя стебельки травы; лицо ее было скрыто мягкими полями сиреневой панамки.

Джорджия просунула руку в дырку на спине болванчика, нащупала там рычажки для управления ртом и глазами. Для проверки несколько раз открыла и закрыла рот куклы.

— Я немного нервничаю, — сказала она, прокашлявшись.

— С чего тебе нервничать? — удивилась Мэгги, ерзая в кресле. — Это всего лишь я. А ты ведь знаешь, меня что угодно рассмешит.

— Спасибо за поддержку. Мне она необходима, — улыбнулась Джорджия. И повернулась к Слэппи: — Как ты сегодня поживаешь, Слэппи?

— Бре-ке-ке-ке! — ответила она за него.

— Это еще что значит? — строго спросила Джорджия.

— Это значит, что меня жаба душит, — ответил Слэппи.

Шутка получилась так себе, но Мэгги засмеялась.

— Грудная жаба? Ты что, болен, Слэппи? — спросила Джорджия болванчика. И заставила его губы раскрываться и закрываться, постукивая:

— Нет. Я жадничаю.

— Так тебе чего-то жалко?

— Жалко у пчелки. А у меня занозы!

Мэгги засмеялась и захлопала ладонями по подлокотникам кресла.

— Джорджия, ты молодец! — воскликнула она. — Я даже почти не замечаю, как ты шевелишь губами!