серьезные последствия для политической и религиозной жизни Европы, осложнивший

историческую ситуацию на целые сорок пять лет.

В этот период полной нестабильности Чосер находился в самом центре событий.

Избрание двух пап, имевших разное подданство, угрожало межгосударственным

отношениям всех стран Европы. Казалось бы, миланский герцог Висконти должен был

поддержать папу Урбана, но в век междоусобиц и хитроумных интриг за чью-либо верность

или преданность ручаться трудно. Многое зависело также и от позиции сэра Джона Хоквуда, командовавшего значительной армией наемников, – его решение способно было изменить

расклад сил и тем самым повлиять на ситуацию. Нам неизвестно, как повел себя в данной

истории Чосер, но надо думать, он в полной мере проявил здесь присущие ему

дипломатическое мастерство и юмор.

Переговорам о войне и мире, имевшим место в Милане, сопутствовали и другие, касавшиеся материи еще более тонкой. Новокоронованному Ричарду II требовалась

достойная и подходящая супруга. Родилась идея женить его на дочери Барнабо Висконти, 8 Перевод О. Румера.

Катерине. Такой союз сулил английскому королю и денежные выгоды, и получение военной

поддержки. Факт явной успешности переговоров доказывает возвращение Чосера в Англию

осенью того же года. Вместе с ним в страну прибыли два миланских посланника, привезшие

как предложение брака, так и богатое приданое.

Милан обладал и другими сокровищами, которые можно было вывезти оттуда. В

обширном дворцовом покое, где Чосер должен был впервые встретиться с Висконти, происходившее освещали своим особым светом фрески Джотто. Крестным сына Висконти

был Петрарка, а двор Барнабо славился по всей Италии присутствием там литературных

величин первого ряда. Сравниться с ним мог только двор брата Барнабо, Галеаццо Висконти, правившего в Павии и покровительствовавшего Петрарке. Как и многие тираны, эти братья в

характере своем сочетали жестокость и любовь к прекрасному. В особенности справедливо

это по отношению к Барнабо Висконти, чья библиотека, по общему мнению, была самой

крупной в стране. Она включала в себя четыре с лишним сотни томов – настоящая

сокровищница итальянской литературы, содержавшая наряду с произведениями Петрарки и

Боккаччо, и дантовскую “Божественную комедию”. Уже не раз отмечалось, что неоспоримые

следы влияния Боккаччо в творчестве Чосера обнаруживаются лишь после пребывания поэта

в Милане. Начиная с этого времени собственные произведения Чосера пропитываются духом

Боккаччо. Конечно, у Чосера была возможность ознакомиться с рукописями Боккаччо еще

будучи в Милане, но, учитывая занятость его дипломатическими делами, вряд ли стоит

предполагать наличие у него времени для сколько-нибудь сосредоточенного и длительного

их изучения. Более вероятно, что Висконти в награду за отличное выполнение Чосером его

дипломатического задания, а также обязанностей свата подарил ему несколько рукописей.

“Рассказ Рыцаря” местами является точным переводом боккаччиевского оригинала –

“Тезенды”. Сходство настолько явно, а прямые заимствования из Боккаччо настолько часты, что воспроизведенными по памяти быть не могли. Чосер должен был иметь перед глазами

тексты Боккаччо и прорабатывать их – строку за строкой, стих за стихом. Так как добыть

итальянские рукописи в Лондоне и даже в Париже он бы не смог, остается предположить, что поэт вез их через Европу как дар Барнабо Висконти. Так итальянский диктатор изменил

процесс развития английской литературы.

Первым плодом этого невероятного союза становится “Храм Славы”, комическая поэма

из двух с лишним тысяч строк, последняя из которых неожиданный резкий выпад: “Но

внешне пользовался он авторитетом”.

В действительности все содержание поэмы опровергает само понятие авторитета, Чосер смеется над ним и его вышучивает, напоминая об изменчивости фортуны и

склонности людей превозносить ложных кумиров. На государственной службе он не раз

имел случай убедиться в “хрупкости” авторитетов и неустойчивости людского мнения.

Поэма насквозь иронична. Она написана старым английским восьмисложным стихом, традиционно использовавшимся в юмористических произведениях: О вере и о браке,

Причудах ревности, рассудке и безумьи…

Это вольный, живой поток английского просторечья, нацеленный на вышучиванье

всякого чванства и помпезной пышности и красивости. Чосер отваживается даже и на