«Это ты у меня спрашиваешь? – удивился внутренний голос. Борис удрученно покачал головой: мало того, что мерещатся разные с косами, так еще и раздвоение личности происходит. – Так и быть, давай определим, что же с тобой происходит, бедный ты наш. Для начала пожелай, чтобы из крана потек чистый спирт. Если потечет, то у тебя Белая Горячка. Гарантия – сто процентов».

– А если не потечет?

«Тогда у нас воду отключили».

– А пошел бы ты… – возмутился Борис. – Я же не пьяница какой, а всей душой за спорт! – отбросив полотенце в сторону, он забывчиво посмотрел на зеркало.

Зря: на него смотрел череп Смерти. Зловещая ухмылка, блестящие металлические зубы а-ля Терминатор и горящие красные глаза, от которых стыл даже спинной мозг, уверенности в завтрашнем дне не внушали. Борис отшатнулся, столкнув с полочки баночки и бутылочки с косметикой жены. Глубоко в подсознании промелькнула мысль срочно отыскать убежище: если косметика перемешается с кремом, то грянет взрыв. Не обязательно косметики – скорее всего, взорвется жена. Но разрушений от этого меньше не станет. Наоборот, еще и синяков добавится.

Зеркало покрылось сетью трещинок, как будто Смерть стремилась выйти наружу. Борис закричал от ужаса и бросился прочь из ванной комнаты: ему казалось, что Смерть вот-вот схватит его костлявой рукой, и тогда случится такое, такое…

У входа в зал он споткнулся и растянулся на полу, и следом за этим раздался тихий смех, пробуждая в нем дикую ярость.

– Что за…? – Борис поднялся и, сжав кулак, гневно стукнул по выключателю. В следующий миг его едва не хватил инфаркт: тихий смех перерос в злобное рычание стаи рассерженных Кинг-Конгов, а из шкафа в комнату вывалилась фигура в черном одеянии, с никелированной косой в руках. Борис окосел.

Смерть, злобно хохоча, дернулась в его сторону и взмахнула окровавленной косой. Пережить подобное оказалось выше его сил: теряя сознание, Борис бессильно упал на колени – коса рассекла воздух в сантиметре над его головой – и в беспамятстве рухнул на пол.

Гипносигнал телевизора был довольно четким, но отличался от тех, с которыми Леснид сталкивался ранее. Это могло означать все, что угодно, вплоть до поломки оборудования – как самого телевизора, так и гипнометра Леснида. В обоих случаях – неприятный сюрприз: от сломанной техники можно ожидать чего угодно.

Войдя в квартиру, Леснид понял, что его опасения подтверждаются: на тумбочке стоял включенный телевизор, Борис лежал без сознания на полу, а рядом с ним стояла личность в черном балахоне и с косой в руке, не имевшая право существовать в реальности.

Рука Леснида потянулась к рукоятке складного меча. Меч вытянулся, и раздался сухой щелчок. В следующий миг фигура в черном повернулась к Лесниду. Как он и ожидал, вместо лица на него угрожающе смотрел белый череп.

В глубине глазниц сверкнули два красных огонька, и Смерть, не говоря ни слова, пошла в атаку. Поначалу мебель в небольшом пространстве квартиры мешала отражать удары и делать выпады, но после серии мощных ударов косой и мечом основательно фрагментировалась и стала мешаться уже под ногами. Через три минуты сражения комната стала выглядеть так, точно по ней прошелся хан Мамай с войском, а следом «протопали лошади-лошади». Смерть злобно скалилась, негодуя из-за того, что не может победить противника, а Леснид отбивал удары, удивляясь тому, что меч не в силах разрубить древко косы. Под конец Смерть окончательно вышла из себя и ударила косой на манер топора. Леснид отскочил, не отбивая удар, и коса намертво застряла в половых досках и бетоне.

Пришло время воспользоваться удачным моментом.

– Кости вверх! – приказал Леснид. Смерть в ответ гневно зарычала и напряглась изо всех сил, силясь выдернуть оружие. Леснид сделал выпад, и острое лезвие насквозь проткнуло балахон противника.

Наступила тишина.

Смерть замерла и по-детски недоуменно разглядывала лезвие меча, вонзенного в область сердца. Леснид медленно выдернул меч, ощущая, что оружие нанесло ущерб балахону, но самой Смерти не причинило никакого вреда. Он знал, что убить Смерть невозможно – это противоречит законам логики и мироздания, но теперь выпал редкий шанс узнать, что произойдет, если ее ранить. Предугадать последствия он даже не брался, но готовился к тому, что поединок придется продолжать до полного истощения одной из сторон.

Смерть отпустила застрявшую косу и удрученно всплеснула руками.

– Так тому и быть… – произнесла она, выпрямляясь. – Ты победил. Иди своей дорогой, я тебя не трону.

Леснид медленно опустил меч и отступил на один шаг.

– Но жаль, что ты алкоголик, – продолжала Смерть. – У тебя завидная реакция, зря ты ее пропиваешь.

– Я непьющий.

– Да неужто? – скептически усмехнулась Смерть. – Сейчас проверю! – она приблизилась к Лесниду, жадно втягивая носом воздух. – А и впрямь, спиртом не несет… Выходит, ты – наркоман?

– С какой стати? – изумился Леснид.

– И не наркоман? – неподдельно удивилась Смерть. – С ума сойти. Но почему ты меня видишь, если ничего не употребляешь?

Леснид понял, что чего-то не понимает. С каждым бывает иногда. Но разобраться надо.

– Так ты не Смерть? – уточнил он.

– Не совсем.

– А кто?

– Госпожа Делириум Тременс! – представилась Смерть. У Леснида екнуло сердце. – Я бы сказала, «к вашим услугам, сэр», но раз ты не из моих подопечных, то какие могут быть услуги?