– Кем я повелеваю?! – горемычно вздохнул колдун. – Дегенераты! Но ничего, скоро я захвачу тот мир, из которого прилетели освобожденные тобой узники.

– Что, вся тюрьма? – как будто изумился Кащей.

– Нет, четверо, – ответил колдун и тут же спохватился: – А что это я перед тобой отчитываюсь?

– Наверное, чувствуешь во мне хозяина, – доверительно ответил Кащей. Колдуна пробил нервный тик.

– Я не буду тебя пытать, – сказал он, – ты слишком сумасшедший для этого. Тебе просто отрубят голову завтра в полдень.

– Жду с нетерпением, – отозвался Кащей.

– Кто ты такой?! – вспылил колдун. – Что ты из себя строишь?

– Поговори мне! – пригрозил Кащей. – Много будешь знать, скоро состаришься! – Ты идиот! Кто кого пытает? Того и гляди, сейчас кондратий в гости пожалует.

– Пока еще я тебя, – признался Кащей. – А ты в этом до сих пор сомневаешься?

Утром на площади собрался весь город. Избитые сначала Кащеем в честном бою, а затем палачом – в нечестном, гвардейцы срывали злость на горожанах, сгоняя их на площадь. На помосте уже стоял Кащей, рядом палач крепко обнимал единственный оставшийся у него обоюдоострый топор. А на троне восседал измученный колдун. Сломанная рука висела на груди, а мозг сверлила мысль, каким образом он сумеет поднять одной рукой тяжелый топор палача. Прибегать же к колдовству при всех, да еще после такого ранения... вдруг не получится, что тогда?

Затрубили трубачи, забили в барабаны барабанщики, народ перестал разговаривать и устремил взоры на колдуна.

– Мы собрались здесь в этот дивный солнечный день, чтобы казнить смутьяна и организатора городских беспорядков! – объявил он. Толпа ошарашенно смотрела на его повязку. В ее представлении ранить колдуна можно было чем-то исключительно запредельным и опасным. – Мы тяжелой ценой захватили его во вчерашней битве, как видите, даже я пострадал!

Взоры толпы перешли на гордо сложившего руки на груди Кащея. Человек, сделавший то, что раньше казалось невозможным, был гораздо опаснее самого колдуна. Это завораживало. Появление врага у врага – всегда светлое событие.

– Пока мы праздновали победу над химерами, этот негодяй устроил побег особо опасных заключенных из городской тюрьмы, – распинался колдун. – Но, к счастью, многих мы успели поймать и вернуть на законное место. Мы прижали его к стенке, и он, ослепленный жаждой разрушения, предпринял попытку покушения на вашего справедливого государя!

– Это на кого это? – нагло встрял Кащей. – Я воевал только с тобой!

По толпе прошел изумленный гул.

– На меня, идиот! – рявкнул колдун.

– Да какой ты государь? – изумился Кащей. – Так, собака недорезанная! Или ты вчера успел придушить короля?

Самые эмоциональные горожане стали падать в обморок. Остальные храбро распахнули варежки и округлили глаза. Равнодушно взиравших не осталось. Колдун начал краснеть на глазах. Того и гляди дым из ушей повалит.

– Заткнись! – прорычал он, – Я не договорил!

– Да ради бога! – отмахнулся Кащей. – Псинка лает – ветер носит.

Потерявших сознание стало значительно больше. Гвардейцы и стражники и те еле стояли на ногах. Впрочем, они и до этого не особо крепко стояли... Обстановка на помосте явно накалялась. Колдун медленно сходил с ума, но все еще, желая казаться справедливым, пытался спокойно договорить и вынести приговор.

– Некультурный, грубый варвар покусился на самое святое, что у нас есть, – на нашу свободу! Он хотел отнять ее у нас и завладеть троном, чтобы править нами жестокой рукой!

– Куда мне до тебя! – подал реплику с места Кащей.

– Заткнись и слушай! – в очередной раз рявкнул колдун. – Успокойте грубияна!

Желающих не нашлось – за ночь весть о неминуемых последствиях самой робкой попытки утихомирить нового пленника разнеслась среди всех физических усмирителей.

– Договаривай, юродивый! – милостиво разрешил Кащей. – Раньше начнешь, раньше закончишь.

Колдун пробормотал себе под нос что-то чрезвычайно угрожающее. Привыкший к всеобщему повиновению, он уже начинал бояться этого странного человека, запросто извалявшего его в грязи и не теряющего присутствия духа даже перед смертью.

– И сегодня мы, – колдун говорил, обращаясь к малой кучке оставшихся в сознании экстремалов, – свершим возмездие и покараем его!

– Закругляйся, пустобрех несчастный! – зевнул Кащей. – Спать тянет.

– Недолго осталось! – злорадно ответил колдун. – Стража! Приведите людей в сознание! Я хочу, чтобы все видели смерть злодея! Палач, приступай!

Палач послушно подвел Кащея к плахе.

– Погоди, – сказал вдруг колдун. – Я хочу насладиться триумфом. Стража, привести пленника! Эй, храбрец! Смотри, кто у меня есть! Думал, всех освободил? Думал, что ты самый хитрый? А вот и нет! Смотри на дворцовый балкон! Находясь в аду, ты будешь вспоминать его лицо, потому что ты не сумел его спасти и он проклянет тебя за это!

Кащей поднял голову: гвардейцы вывели Иванушку.

– Если тронешь его хоть пальцем, я тебя в бараний рог согну! – твердо пообещал он.