– Ее не вернешь уже, – сказал Паша.

Подбодрить вроде хотелось, а получилось, будто злорадствовал. Дегтярев на него глаза свои безжизненные поднял, и Паша опять взгляд отвел. Он за жалостью пришел. Свою порцию участия получить хочет.

– Надо к жизни возвращаться, Игорек. Вперед смотреть. Цель какую-то видеть.

– Я ее вижу.

– Видишь? – удивился Паша.

– Да, вижу.

– Мне скажешь?

– Скажу. Мне человека одного найти надо, – произнес Дегтярев и глаза на Пашу поднял.

– Кого же?

– Того, кто Розу убил.

Паша едва сдержался, чтобы глупостей не наделать. Злость свою и изумление внезапное сумел утопить, выдержал паузу, дыхание прервавшееся восстанавливая, потом сказал:

– Как же ты найдешь его? Даже милиция найти не может.

Последнюю фразу чуть ли не с гордостью произнес.

– А я найду, – сказал Дегтярев. – Потому что знаю, где искать надо.

– Неужели? – спросил спокойно Паша.

– Да. Убийцу видели.

– Кто?! – не смог на этот раз удержаться Паша.

– Соседи.

Дегтярев на него смотрел обволакивающим взглядом. Так паук обволакивает паутиной свою жертву.

– Соседи, – повторил Дегтярев. – Из квартиры напротив. Двое старичков. Убийца от Розы выходил и их не заметил.

Вдруг вскинулся и закричал:

– Он их не заметил! Представляешь?! А они его видели! И опознают непременно! Они все рассказали! И им надо лишь этого убийцу показать! И тогда они…

Он захлебнулся в крике и выглядел безумным. Но безумцем не был, Паша вдруг ясно это увидел, и ему страшно стало.

– Это чепуха все, – пробормотал, не столько Дегтяреву переча, сколько себя успокаивая. – Ну и что, что видели? Город большой.

– А я найду!

Дегтярев сейчас жестоким выглядел. От слез былых и следа не осталось.

– Приметы-то известны, – сказал. – А остальное уже совсем просто.

– А что за приметы хоть? – спросил Паша, чувствуя, что погибает.

– Парень молодой, высокий. Стрижка короткая.

Дегтярев вдруг хохотнул сухо:

– На тебя похож, в общем.

– Да? – произнес Паша, не поднимая глаз.

Он уже просчитал все, и так получалось, что нельзя этого слизняка из квартиры выпускать. А Дегтярев вдруг поднялся со стула легко, бросил:

– Пошел я, ладно.

И Паша обмяк почему-то.

– Тебе помочь, может, чем-то? – нашел в себе силы спросить.

– В чем?

– В поисках.

– Не надо, Паш. Я его сам найду. За мной не заржавеет.

Сказал и вышел из квартиры стремительно, хлопнув дверью напоследок.

Подбельский не мог не заехать к мэру. Слухи о неудавшемся покушении уже ползли по городу, обрастая подробностями просто фантастическими, и так получалось – надо к Хохрякову заехать, поговорить, пока ему не нарассказывали чепухи всякой.

– Заходи, Дмитрий Николаевич! – сказал мэр, изображая дежурное радушие, а в глазах вопрос читался. Смотрел он на гостя испытующе.

Подбельский на жесткий казенный стул опустился, сказал с улыбкой:

– Не пора ли мэру мебель в кабинете на более мягкую менять?

– На какие средства? – пожал Хохряков плечами. – В этот кабинет все приходят только просить…

Паузу сделал, будто задумался, опечалившись.

– …а чтобы принести что-то – не дождешься.

– Сынок, может, поможет? – высказал предположение Подбельский. – Как дела у него?

Вроде между прочим интересовался, а сам разговор на выигрышную тему поворачивал. Мэр это уловил, кивнул сдержанно-благодарно:

– Все нормально у него теперь.

Фраза дежурно звучала, если бы не слово "теперь". "Теперь" означало – после того как Подбельский помог кредит получить задаром практически. О кредите сейчас ни слова сказано не было, но оба поняли друг друга.

– И у нас все нормально, – продолжил Подбельский и скупую улыбку на лице изобразил. – Хотя между делом приходится еще и от пуль уворачиваться.

Это он к главному приступал, ради чего и приехал, собственно.

– Слышал я, слышал, – мэр покачал озабоченно головой. – Какой ужас, а?