– Кто?

Спросил и опустил глаза, а руки в карманах в кулаки сами собой сжались.

– Не знаю. Ее в квартире нашли. Лежала в луже крови.

Паша глаза смог поднять наконец и увидел – у Дегтярева губы дрожат, вот-вот заплачет. "Он на нее виды имел, – осенило вдруг Пашу. – Точно-точно, неспроста у него глаза такие были, когда я Розу с вечеринки уводил. Дегтярь тогда за напускным весельем боль свою скрывал. Так и держал бы подле себя потаскушку эту, – озлился Паша внезапно. – Не бегала бы, не выслеживала – и жива была бы сейчас".

– Вот черт! – сказал Паша, хмурясь.

– А ты не знал?

– Нет, – это он уже после паузы произнес.

– Ее похоронили уже.

Точно, глаз на нее Дегтярь положил.

– Ты был на похоронах?

– Да.

И лицо Дегтярева противно скривилось. "Наверное, плакал на похоронах", – подумал Барсуков.

– Жаль, – сказал Паша.

Руку протянул Дегтяреву. Попрощались.

– Ты заходи, – сказал Дегтярев.

Он сейчас одиноким и покинутым выглядел. От него будто пахло несчастьем.

– Ладно, – ответил Паша без энтузиазма.

У него совсем другая жизнь начиналась. И все прошлое уходило прочь. Их с Дегтяревым пути-дорожки вряд ли пересекутся когда. Так он думал.

Дел в мэрии у Подбельского вроде и не было, но не удержался, заехал. Мэр принял его сразу, хотя и не стал скрывать, что занят чрезвычайно – какие-то бумаги лежали перед ним на столе, и он их убирать даже не стал и в сторону не сдвинул. Поднял на Подбельского глаза, кивнул, приветствуя.

– Как с аукционом? – спросил Подбельский.

Он издалека начал, к главному пока не подступаясь.

– Четыре магазина в этот раз продавать будем.

– Из первого списка или из второго?

– Из второго.

– Там рыбный магазин продается – у меня на него есть желающий.

– Откуда твои желающие деньги такие берут? – сказал мэр с усмешкой. – Все магазины уже скупили в городе.

– Деньги не проблема. Если Гознак их печатает, должны же они у кого-то скапливаться в конце концов?

– Да что-то они скапливаются всегда не у тех, у кого хотелось бы. Вон сын мой…

– А что сын? – заинтересовался Подбельский.

– Влез парнишка в бизнес, а денег нет на раскрутку.

– Пусть кредит возьмет.

– А проценты возвращать?

– Проценты бывают божеские.

– Божеские – это сколько?

– Десять процентов годовых.

– Неужели? – изумился мэр. – И где же это такие кредиты дают?

– А пусть он ко мне подъедет, я подскажу. Завтра устроит?

– Да.

– Вот и хорошо. Да, кстати, – Подбельский к началу разговора вернулся: – Значит, получается с рыбным магазином?

– Думаю, получится.

Подбельский кивнул удовлетворенно.

– Что с гостем нашим московским? – спросил Подбельский как бы вскользь.

– Документы он заявительные подал.

– Уже подписаны?

– Нет еще.

– Месяцок, наверное, будут по кабинетам путешествовать, – высказал предположение Подбельский, затуманивая задумчиво взор.

Мэр на всякий случай пожал плечами.

– Потом еще архитекторы ему бумаги согласовывать будут месяц.

– Архитекторы визу уже дали, – сказал мэр.

Подбельский даже вздрогнул от неожиданности, и задумчивость его исчезла.

– Уже? – изумился он недовольно.

– Да. Не возражают.

Невероятно это было. Просто необъяснимо.

– Панькин подписал? – смог только уточнить Подбельский.

– Да. Я его подпись на бумагах сам видел.

Подбельский охватившую его растерянность сумел затаить наконец, сказал с видом почти равнодушным:

– Ну ладно, что уж теперь.

Хотя все клокотало в нем. Даже когда к машине спускался, еще злился он на Панькина.

Сел в машину, начальник охраны хотел за ним дверцу захлопнуть, но Подбельский за ручку рванул сам, хлопнул дверцей зло. Начальник охраны сел впереди.

– Панькин бумаги подписал! – сказал ему в спину Подбельский.

– Так быстро?

– Ага. Как самолет реактивный, "ТУ-144", сволочь.