Выйдя из подъезда, Олег остановился, чтобы остыть и прийти в себя. Лицо у него горело. Конечно, повезло, что его не разоблачили как самозванца. Но с другой стороны — что он сумел узнать? Ровным счетом ничего. Покойная иногда по вечерам выходила из дому за покупками, хотя боялась темноты. Судя по всему, вела все домашнее хозяйство. Ей никто никогда не звонил. Жила она очень скромно — на пенсию по инвалидности. И все это никак не вязалось с местом, где ее обнаружил Олег.

«Милиции, наверное, удалось узнать больше, — подумал он. — Нашли каких-нибудь свидетелей, сделали экспертизу. А что могу я? Да ничего. К этой парочке больше не пойдешь — второй раз мне так не повезет. Они и сейчас уже провожали меня нехорошими глазами. Тамара? Она сказала все, что знала. Или что хотела сказать. Ничего я не выяснил, ничего ровным счетом. Во вторник в Москву вернется Николай, и Нина поедет домой. Она уже почти успокоилась — заставила себя поверить в несчастные случаи. Конечно, так легче пережить это смутное время. Она спокойно спит, чувствует себя в безопасности. Потом вернется под защиту мужа. А в следующую среду или в четверг ее снова попытаются убить».

Он подумал, не позвонить ли в милицию самому, не попросить ли о помощи. Так советовала и Тамара. Но… «Разве меня будут слушать? Мы с Ниной уже это обсудили. Ведь она жива-здорова. У нее нет никаких доказательств, что все это в самом деле случилось с ней. Телефонный звонок на работу? Кто его проверит? Отпечатки пальцев в квартире? Кто их будет снимать, если ничего не украдено! Машину в переулке никто не видел, и запах газа давно выветрился. Она даже умудрилась опоздать на собственное убийство, из-за нее погибла другая. Нет, меня поднимут на смех!»

Он медленно пошел к своей машине, но потом остановился. Его привлек разговор двух женщин на тротуаре. Одна из них держала на поводке собачку — лобастого кокер-спаниеля с кудрявыми ушами. Спаниель подрагивал то ли от ветра, то ли от возбуждения. Ему хотелось побегать, а хозяйка стояла и разговаривала с соседкой.

— Похороны завтра? — спрашивала она.

— Да, в воскресенье. Повезло.

— Почему?

— Служба будет пышнее.

— А если не заплатишь, ничего не будет, — раздраженно бросила хозяйка спаниеля. — А Валерка не раскошелится.

Олег достал из кармана сигареты. Закурил, отвернувшись от ветра. Он делал вид, что просто остановился покурить, чтобы женщины не обращали на него внимания. В его сторону было брошено несколько быстрых взглядов, но потом собеседницы потеряли к нему всякий интерес и снова повернулись друг к другу.

— Она к тебе заходила, его новая?

— Да, вчера вечером. Я ей пятьдесят рублей дала. А она такими глазами смотрит, будто еще просит, — фыркнула женщина с собакой. — Вообще, что это за манера? Каждый дает сколько может и хочет, а не хочет — не дает. Пользуются тем, что похороны… В другое время так я бы ей и дала!

— А на поминки тебя позвали?

— Да, пригласила. Завтра в три.

— И ты пойдешь?

— Наверное. — Женщина с собакой подняла повыше воротник дубленки. — Ну и погодка, Божье наказание. Интересно, сколько же она с меня взять хотела? Неужели сотню? Хотят устроить шикарные похороны? Все равно часть оплатит город. Маша ведь инвалид, пенсионерка… Мне даже странно, что детки так ради нее стараются!

— При жизни бы старались, — заметила другая. — Знаешь, я ведь первый раз к ним домой заглянула, на днях. Не очень-то шикарно они живут. Я думала — лучше. А все потому, что одеты всегда прилично. Даже Маша.

Сигарета дотлела. Олег решил заняться уборкой машины — на стекла и дверцы налип медленно сыпавшийся с неба снег. Он достал щетку и медленно начал чистить машину, продолжая прислушиваться.

— Из-за чего ее убили? Ограбили?

— Нет. Говорят, даже денег не взяли. Женщина с собакой испугалась:

— Что, просто так убили?! Ну, сволочи!

— Кто ее знает, за что убили, — неохотно заметила другая. — Может, кому-то помешала.

— Она? Да кому? Я тут лет десять живу и всего пару раз с ней говорила. Она же все время сгорбившись бегала, чтобы на глаза не попадаться.

— Точно, — согласилась с ней соседка. — Вообще-то странно. Что ей было скрывать, да? Нет, я думаю, убили ее не зря.

— Да ты что!

— Я имею в виду — была причина. Ее же застрелили!

Но женщина с собакой настаивала на своем. Ну не верит она, что Маша была в чем-то замешана! Так не бывает, и потом, тогда они и жили бы получше. Чем мучиться с такими детьми, лучше повеситься! Она ведь живет за стеной, и если там начинают орать — все слышно через слово! Будь у Маши солидные друзья, да еще при оружии, — она бы давно оттуда уехала.