– Кого ты предложил найти?!

– Твоих родителей… – слегка растерявшись, ответил я. Право же, я никак не ожидал от карлика такой бурной реакции.

– Ты в самом деле считаешь, что их можно разыскать? – Твист быстро возвращался к норме.

– Попытка не пытка, – пожал я плечами. – В конце концов, мы ничего не теряем, кроме времени. А потратить время на такое благородное дело мне не жалко.

– Задолбал ты меня со своим благородством!!! – неожиданно взорвался Твист, привскочив на месте от возмущения. – Не надо мне никакого благородства! Если тебе удастся найти мою мать или моего отца, я тебе хорошо заплачу! Очень хорошо!

– Я не возьму с тебя никакой платы, – холодно ответил я.

– Но почему?! – осел карлик. – Я очень богат! Ты не представляешь, как я богат!!! Я вполне могу тебе заплатить, сколько ты пожелаешь! Даже могу отдать все, что у меня есть, я себе потом еще достану!

– Я просто хотел тебе помочь, – попытался я спокойно объяснить свое намерение. – Никакой платы я с тебя брать не собирался.

Твист пораженно уставился на меня, не в силах, видимо, понять такой непрактичности и лихорадочно обдумывая, в чем здесь таится подвох. Но долго раздумывать ему не дали. Неожиданно выросший рядом с его повозкой рыцарь Храма проскрежетал:

– Господин, мы приближаемся к Храму. Ты забыл, что у пленника необходимо отобрать его посох и сковать ему руки…

Эта сказанная безо всякого выражения фраза разом вернула Твиста на землю, и тут я увидел, что его сморщенную мордашку заливает краска смущения.

– Да, действительно… – Он не знал, как отдать мне соответствующее приказание. – Ты… это… мы уже подъезжаем… надо, чтобы ты… – Он замолк, глубоко вздохнул и быстро закончил: – Передай мне свой посох, и… мы тебя закуем…

В его маленьких ручках, бросивших козлиные вожжи, появились огромные, довольно ржавые наручники.

– Это и есть хваленое гостеприимство Епископа? – язвительно поинтересовался я.

– Гостеприимство здесь совершенно ни при чем, – несколько нервно ответил Твист. – Просто мы сейчас находимся в непосредственной близости от Храма, но еще не вошли под защитные заклинания. Отсюда можно атаковать твердыню Епископа, и он не хочет, чтобы у тебя возникло подобное желание. Хотя заранее можно сказать, что такая атака обречена на провал.

Я пожал плечами:

– Ты сам себе противоречишь. Если любая атака обречена на провал, зачем лишать меня возможности ее провести? Пусть бы я убедился в неприступности епископской цитадели.

– А Епископ заботится не о себе… Он заботится о тебе. Если ты предпримешь попытку атаки, ты обязательно получишь ответный удар. Так вот Епископ не уверен, выдержишь ли ты его.

В этот момент я обратил внимание, что рядом с нами высится уже не один рыцарь, а четверо, причем все четверо с обнаженными мечами. У меня в запасе было совершенно замечательное заклинание «против злой стали», но я решил, что пробовать его сейчас не совсем разумно. Поэтому я сошел с коня и аккуратно уложил свой замечательный посох в шарабан к Твисту, а затем молча протянул ему руки. Он сноровисто защелкнул на них наручники, и я вернулся к своему скакуну.

И здесь я растерянно огляделся. Со скованными руками я даже не думал пытаться взобраться в седло. Видимо, рыцари сразу поняли причину моей растерянности и, в противоположность прежнему своему поведению, немедленно прореагировали. Двое из них вернули мечи в ножны, соскочили на землю и, подхватив с двух сторон, живо водрузили меня в седло.

Я, неловко ухватив скованными руками поводья, толкнул пятками своего иноходца, и тот двинулся вперед. Твистовы козлы, не дожидаясь команды хозяина, двинулись следом.

– И не надо обижаться… – раздался позади ворчливый Твистов фальцет. – Это действительно сделано в целях твоей же безопасности.

Я гордо промолчал, всем своим видом показывая, что не желаю разговаривать после нанесенного мне оскорбления. Карлик покряхтел, шумно поерзал на своей скамейке, но возобновить разговор не решился. Хотя я прекрасно понял, что ему было еще о чем поговорить.

Поскольку беседа наша прервалась, я внимательно осмотрел окрестности, и мне вдруг стало ясно, что на дворе уже достаточно поздний вечер. Зеленое солнышко спокойно опускалось к горизонту. Дорога коричневой рекой текла между уходящим к недалекому горизонту полем справа и взметнувшимся к оранжевому небу лесом слева. Наша кавалькада как раз приближалась к повороту, уводившему дорогу за могучие, подпертые густым подлеском дубы.

Мы миновали поворот, и прямо впереди, превращая проезжую дорогу в тупик, перед нами встало странное здание ярко-желтого цвета.

Я немного придержал коня и пригляделся.

Первое, что бросалось в глаза, было то, что здание не было огорожено. Оно стояло в чистом поле в полном одиночестве, словно само не могло понять, как оно сюда попало. Фасад этого яркого домика протянулся поперек дороги метров на сорок в каждую сторону, а вверх он поднимался на шесть этажей, что, как мне подумалось, было не совсем привычно для данной местности. При этом три нижних этажа не имели окон, как будто это был подвал здания, зачем-то выбравшийся наружу. Да и верхние этажи обилием окон не отличались, вряд ли их хватало для нормального освещения внутреннего пространства здания. Казалось, что эти окна устроены для какой-то иной, неведомой нормальному человеку цели.