– А твоего монаха ночью увезли в Храм, – ответил он на мой безмолвный вопрос. – Прям так сонного и поволокли… Сказали, что тебе пришлют нового провожатого.

Я только пожал плечами, показывая, что внутренние разборки храмовых руководителей меня не касаются, а долговязый хозяин между тем продолжил свои объяснения:

– Так что я взял на себя смелость не напоминать тебе об изменениях в меню завтрака… Все равно последнего монаха у нас увезли… – И он показал в широкой улыбке здоровенные желтые зубы.

Никак не реагируя на несколько вольную шуточку хозяина, я уселся на свое место и, налив себе в бокал слабого, сладкого вина, принялся макать в него сдобное печенье.

– А разве господин не попробует цыпленка? – сменил тон хозяин, несколько встревоженный моим недовольным молчанием.

Я отрицательно покачал головой и сделал небрежный жест рукой, приказывая ему покинуть комнату. Уже совершенно испуганный хозяин попятился к выходу и безмолвно выскользнул за дверь. Я не хотел его пугать, но мне действительно необходимо было подумать.

Значит, господина первого советника капитула ночью увезли в Храм, а для меня пришлют нового сопровождающего. Что бы это могло значить? Только то, что господин первый советник не оправдал возложенных на него высоких обязанностей. И ведь в самом деле, он вчера вечером совершенно по-свински заснул прямо за столом, не дождавшись окончания ужина! Ай-ай-ай!

Но позвольте! Сидел-то он на стульчике, предназначенном для меня! Значит, это я должен был заснуть сном младенца, не выходя из-за стола! Только по чистой случайности, потому что бедный Санчо не успел предложить мне гостевое место, я оказался не там, где задумали разместить меня мои радушные хозяева! Теперь вопрос – зачем им было необходимо, чтобы я отключился?! Только для того, чтобы всласть наговориться, не опасаясь моего подслушивания, или они рассчитывали произвести над бездыханным телом кое-какие не слишком этичные операции? Например, по отъему у тела принадлежащей ему души?!

Тут меня слегка передернуло.

«Нет, – мысленно остановил я сам себя, – это вряд ли…»

В самом деле, чтобы лишить мое тело души, не надо было меня чем-то опаивать. Надо было всего лишь дождаться, пока я засну. Хотя я, возможно, недостаточно хорошо представляю себе процесс разъединения этих двух составляющих человека.

В общем, как вы сами видите, размышления мои становились все мрачнее и мрачнее. Получалось, что спать мне теперь совершенно нельзя! К тому же и есть мне почему-то расхотелось.

Тут мое внимание отвлек странно знакомый, совсем недавно слышанный звук. Я вернулся от размышлений к действительности, огляделся и понял, что кто-то скребется в дверь столовой.

– Ну, кто там! – недовольно крикнул я.

Дверь немного приоткрылась, и в комнату просунулась растрепанная голова хозяина:

– Господин, за вами приехали…

– Кто приехал?

– Так, новый сопроводитель…

– Пусть идет сюда, познакомимся.

– Он говорит, чтобы вы выходили, ехать пора…

– Да? – Я несколько секунд помолчал, словно собираясь с духом, а потом поднялся из-за стола. – Ну что ж, пошли…

Хозяин проводил меня во двор, где я увидел мой, готовый к выходу взвод рыцарей Храма и… знакомую пожарную повозку, запряженную двумя козлами. На сиденье повозки восседал разноцветный Твист.

– Ба! – воскликнул я. – Какая встреча! Слушай, Твист, ты, я смотрю, маленький, да удаленький! Ухитряешься служить сразу двум господам, находящимся к тому же в состоянии активной вражды!

Мне подвели моего смирного иноходца, и я, взобравшись в седло, подъехал к карлику. Тот исподлобья посмотрел на меня и неожиданно улыбнулся:

– Наконец-то нашелся хоть один долговязый, который оценил мои способности! – довольно пропищал карлик и тронул своих козлов.

Мы двинулись к воротам таверны, а позади нас, слегка позвякивая амуницией, пристроилось наше странное воинство.

– Ну почему, – продолжил я разговор. – Твои способности, как мне кажется, успели оценить достаточно многие. Вот только оценка их явно негативная. Ты же одно огромное, сплошное негодяйство! Ведь уже никто не верит, что ты способен хоть на какое-то благородство и верность.

– Благородство и верность! – внезапно окрысился малыш. – Интересно, как бы ты воспитал в себе благородство и верность, если бы тебя с самого малолетства обзывали, шпыняли, изводили все, кому не лень! Меня до шестнадцати лет никто не называл по имени! Все, кто меня окружал, с упоением участвовали в конкурсе на лучшую кличку для Твиста! Ты знаешь, как меня дразнили! Недомерок, огрызок, кургузый, вершок – это еще не самое противное! А ты вот объясни мне, что такое карапет или кукирла!

Увидев мою растерянную физиономию, Твист удовлетворенно и уже несколько спокойнее протянул: