Потом он снова повернулся ко мне и буквально завизжал:

– Ну, изверг бесчувственный, давай, снимай с меня последние штанишки!!!

Тут даже язвительная Эльнорда растерялась. Только невозмутимый тролль, не вставая со своего места, молча протянул лапу и положил ее на плечо Фродо.

– Что ты разорался? – Глухой бас Душегуба прозвучал весьма успокоительно. – Гэндальф всего-то и сделал, что попросил у тебя кусок ленты. Мы ж все видели, как в пустыне ты ему отрезал кусок этой ленты, так чего ж ты сейчас-то винтом пошел?

– Да! – обиженно, но уже гораздо спокойнее ответил хоббит. – В пустыне я товарища выручал, а здесь ты слышал? Ни спасиба, ни пожалуйста, а сразу – дай ленты! Думаешь, эта лента мне легко достается?! И главное, нет бы попросить по-человечески, а то сразу – дай! Я тебе что – ленточная фабрика?! – снова накинулся хоббит на меня.

Но я уже совладал с собой и на его наскок спокойно ответил:

– Знаешь, пожалуй, я действительно обойдусь без твоей ленты. Только, понимаешь ли, в этом случае я запущу время для всех, кроме тебя…

– Это как? – недоверчиво переспросил сразу притихший хоббит.

– Ну как?! Для всех вечер наступит часа через три-четыре, а ты будешь его ждать еще пару месяцев…

– А… но… тогда ж… как же… – Фродо совершенно растерялся, но все-таки смог выдать более разборчивую фразу: – Да ничего ты не сделаешь… – И попытался улыбнуться.

Я утомленно-жалостливо улыбнулся ему в ответ:

– Думай что хочешь, а я приступаю к своему «волхвованию»…

И мои руки разошлись в стороны, словно собираясь произвести магический жест.

– Э, э, – заторопился хоббит. – Так если ты мог все сделать без ленты, что ж ты ко мне привязался?

– Я хотел запустить время для всех, но если ты возражаешь…

Мои руки снова пошли в стороны.

– Да ничего я не возражаю! – преувеличенно возмутился Фродо. – Я просто за вежливые взаимоотношения! Сказал бы мне «пожалуйста», так я тебе весь моток отдал бы! А ты вместо этого засранцем обзываешься!

И хоббит принялся лихорадочно шарить у себя за пазухой. На мгновение его физиономия испуганно вытянулась, а губы беззвучно проплясали «потерял!», но в следующую секунду они разъехались в улыбке, и ручка малыша вынырнула на свет божий, сжимая пресловутый клубочек.

– Вот!

Он протянул мне весь клубок.

– Ну что ты, – я пожал плечами, – мне нужен маленький кусочек, ты знаешь какой. Но если…

Продолжить я не успел, потому что Фродо уже выхватил свой кинжал и оттяпал от клубка сантиметров двадцать.

– Хватит? – Он преданно заглядывал мне в глаза.

– Вполне, – кивнул я в ответ и принялся нацарапывать на полученном куске ленты хорошо мне известные знаки, только на этот раз в обратном порядке.

Когда лента сгорела, я растер оставшийся пепел и поднял глаза от своих ладоней. На меня внимательно смотрели все присутствующие. В шатре повисло молчание, которое нарушил, конечно же, самый нетерпеливый – Фродо:

– Все?!

– Все… – ответил я.

– И что?!

– В каком смысле?

– В прямом! Мы с интересом наблюдали за твоими пожароопасными опытами, и что мы теперь имеем?!

– Нормальное время вы теперь имеете! – Я снова начал раздражаться.

– Точно?! – не сдавался Фродо.

– Вы же с Душегубом не хотели, чтобы сразу наступил вечер! – повысил я голос. – Вам же пивом налиться надо успеть!

– Кстати о пиве! – вовремя вмешался хозяин шатра. – Оно может согреться… Прошу за мной.

И он направился в глубь своего жилища на отгороженную половину. Мы двинулись следом, и даже сотник со своими людьми присоединился к нам, не посмев, видимо, отказаться от предложения своего начальства.

За плотной шелковой занавеской располагалось обширное помещение, сплошь застеленное огромным ковром, на котором был сервирован роскошнейший ужин. Увидев все это гастрономическое изобилие, я вдруг понял, насколько голоден. И судя по лицам моих друзей, у них тоже прорезался немалый аппетит.

И все-таки наш ужин не превратился в пир. Все мы прекрасно понимали, что последний отрезок нашего пути должен пройти под самым носом врага, что он будет самым сложным и опасным. Наши взгляды постоянно останавливались на лежавшей у стены шатра королеве, и это зрелище невольно заставляло понижать голос, словно мы боялись ее разбудить. Шумный застольный разговор не завязывался, мы обменивались короткими репликами да просьбами подать что-либо со стола.

Но тем не менее время пролетело достаточно быстро. Утолив голод и запив ужин легким вином, мы вышли на свежий воздух и убедились, что на землю наконец-то спустились сумерки. В этот момент к шатру подбежал воин с конским хвостом, потешно торчавшим из середины тюрбана. Быстро поклонившись Шахиру, он доложил, что все готово для нашей переправы. Тот посмотрел на небо и, усмиряя свой громогласный голос, коротко произнес: