Максим уже обходился одним костылем, ладони его практически зажили. Однако за день до того, как Лизе предстояло лететь в Милан, он, выходя из ванной, споткнулся и потянул поврежденную лодыжку.

Лиза, которая уже легла спать, вскочила с кровати и в одной ночной рубашке бросилась к нему.

— Макс, что случилось? — спросила она, опускаясь на колени рядом с ним.

Он что-то бубнил себе под нос, потом вдруг замолчал и стиснул зубы. По лицу разлилась мертвенная бледность, на лбу выступили капли пота.

— Со мной все в порядке, — сказал он. — Подай мне только этот чертов костыль.

Однако он, как ни старался, не мог ступать на больную ногу, и ей пришлось отвести его в спальню. Там он как подкошенный рухнул на кровать, увлекая за собой Лизу. Она распласталась на нем, и рука ее оказалась под ним.

Максим лежал, закрыв глаза, белый как смерть. Ей показалось, что он вот-вот потеряет сознание. Свободной рукой она откинула волосы с его покрытого испариной лба. Он открыл глаза. Взор у него был затуманенным, зрачки расширились и потемнели.

— Господи, Лиза, — пробормотал он, — тебе обязательно надо?..

Лицо его исказилось, словно от муки, а в следующий миг покраснело. Взгляд его скользнул с ее лица на линию выреза ночной рубашки. Лизе передалась сотрясшая его дрожь. Только теперь до нее дошло, что она прижимается к нему бедрами.

— Немедленно уйди, — простонал он, снова закрыв глаза.

— Но ты придавил мне руку.

— Хм? — Его отяжелевшие веки поднялись, и он вперился в нее недобрым взглядом.

— Я не могу пошевелиться, — объяснила Лиза. Их лица разделяли всего несколько сантиметров, и она с трудом справлялась с искушением прижаться к его рту губами. Возможно, ему и было больно, он реагировал на нее и не мог скрыть этого. Будет ли аморально с ее стороны воспользоваться его слабостью?

Несколько секунд он лежал неподвижно, затем вздохнул и перевалился на бок, но от этого они стали еще ближе. Рукой он обхватил ее талию, не давая ей свалиться с постели. Еще мгновение Лиза, затаив дыхание, прижималась к нему грудью, ощущая, как сквозь тонкую ткань ночной рубашки перетекает в нее тепло его тела. Затем он, тяжело дыша, снова перевернулся на спину и вытянул по бокам руки.

Больше ничто не стесняло движений Лизы, и она смогла подняться.

— Давай я посмотрю, что с твоей лодыжкой.

— Уходи, прошу тебя!

— Как же я уйду? Тебе больно, и я могу тебе помочь.

— О, черт! — Он в смятении прикрыл рукой глаза. — Тогда, по крайней мере, сходи оденься.

Когда она вернулась, лицо ее излучало заботу и тревогу. Максим стоически переносил осмотр, плотно сжав губы. Лодыжка сильно опухла, и Лиза вызвала врача, проигнорировав гнев Максима. Ему посоветовали пару дней полежать в постели, чтобы не травмировать ногу.

— Я никуда не полечу, — заявила Лиза после ухода врача.

— Нет, ты полетишь, — отрезал Максим. — Со мной все будет в порядке.

— Но я не могу оставить…

— Подумаешь, какая-то лодыжка! — резко оборвал он ее. — Это не повод ставить под угрозу твою карьеру. Не глупи!

Лиза уже открыла рот, чтобы возразить ему, но вовремя одумалась.

— Я попрошу Анну заглянуть к тебе, — сказала она. — Иначе весь день буду переживать.

— Ну что ж, — буркнул он, — если так тебе спокойнее…

Лиза уехала, когда не было еще и шести. Вернувшись в тот же день поздно вечером, она застала Максима в гостиной. Он лежал с закрытыми глазами на диване, закинув больную ногу на спинку. На кофейном столике в беспорядке валялись кассеты.

Когда она вошла, он поднял голову и радушно улыбнулся, но потом, словно спохватившись, заставил себя принять свою обычную, вежливую и бесстрастную позу.

— Как просмотр? — спросил он.

— Кажется, нормально. — Она поставила на пол сумку. — А как у тебя прошел день?

Он равнодушно пожал плечами, затем коротко рассмеялся:

— Я тешил себя дурацкой надеждой, — тут он махнул рукой на рассыпанные по столику кассеты, — что из этого бессвязного бормотания можно слепить книгу.

— Как ты можешь так говорить? Ты ведь даже не распечатал свои записи. Можно мне послушать?

Прежде у нее не хватало смелости спросить его об этом.