Шрифт:
— Ага, попались!
— Папа, не надо!
Роланд попытался втащить отца в дом, но запутался в портьере. Мистер Уотсон прижал дверь к стенке крыльца.
— А ну-ка, — воскликнул он, — ну-ка, посмотрим!
Но стоило ему чуть-чуть ослабить напор, как тяжелая дубовая дверь вырвалась из рук, сбила его с ног и с силой швырнула в комнату. Дверь с грохотом захлопнулась — и мистер Уотсон упал, увлекая за собой Роланда и портьеру. Николас бросился к двери.
— Нет, нет, не ходи туда! — закричала миссис Уотсон. Дверь хлопнула с такой силой, что всех просто ужас пробрал.
— Ник!
Мистера Уотсона высвободили из-под портьеры. Оглушенный, он неподвижно сидел на полу; один глаз у него медленно заплывал. Из носа шла кровь.
— Хулиганы! — сказал он. — Сущие хулиганы!
— Ты сам виноват, — успокаивала мужа миссис Уотсон, прикладывая ему холодную примочку к глазу. — Почем знать, может, это какая-то банда из городских? Ну, знаешь, из этих трущоб?
— А ты говорила, что это мальчишки, которые пели гимны на Рождество.
— Ну да, говорила, но только это не так, верно? Ведь восьмилетки такого не натворят, правда? Роланд, отойди от окна. Не дразни их. Не обращайте внимания, если они еще тут, и они потеряют всякий интерес.
Роланд смотрел на тополиные ветви, щупальцами охватившие уличный фонарь. Мостовая в свете фонаря поблескивала. Но Роланд знал, что, когда он бросился за отцом на крыльцо, за дверью царила тьма, лишь в нескольких шагах горел костер.
Когда пробило три часа ночи, Роланд спустился вниз. Угольки в камине тихонько звенели, а ходики на стене отчаянно тикали, издавая какой-то удвоенный звук, которого Роланд никогда не слышал днем. Парадная дверь мелко дребезжала, хотя никакого движения на улице не было. Лишь на шоссе, в четверти мили от дома, шли грузовики дальнего следования.
Роланд знал, что должен принять решение. На любопытство и вопросы времени уже не оставалось. Надо было действовать.
Он подошел к портьере и прислушался. Выключил свой ручной фонарик, тонкий, как карандаш, и прикрепил его к карману пижамы. На крыльце не слышалось ни шагов, ни дыхания. Роланд осторожно пролез за портьеру. Тишина, только дверь тихонько стучит. Портьера пахла шерстью, от двери по ногам тянуло сквозняком, половик, сплетенный из волокон кокосовой пальмы, колол босые ноги. Роланд встал на цыпочки и одним глазом заглянул в щель от почтового ящика. Стоя в темной комнате, Роланд все хорошо видел: в сумрачном свете перед ним лежал Элидор.
Эти места были ему незнакомы. В щель он видел одни горы: вершины, утесы, ледники, вздыбившиеся черные скалы. Ощущение было такое, будто крыльцо — на самом верху какой-то скалы или острого, будто нож, горного хребта. Казалось, за спиной у Роланда разверзлась пропасть.
По склону горы раскинулись лагерем палатки. Отряд охотников поднимался вверх по склону — дорога шла мимо двери, у которой стоял Роланд. В руках у охотников были пики, а у некоторых за спиной — луки. Впереди бежали огромные волкодавы.
Рядом с крыльцом, в тени, падавшей от скалы, был разбит бивуак. Костер, который Роланд на миг увидел накануне, горел бледным, бесцветным пламенем, а рядом с ним присел на корточки солдат с копьем в руках.
Волкодав обнюхал их крыльцо, но его тут же резко окрикнули. Проезжая мимо, охотники глядели на дверь. Один из них что-то сказал солдату у костра, который поднялся на ноги. Тот покачал головой и указал копьем вниз на лагерь.
В ту же минуту дверь перестала дрожать, и все исчезло. Роланд смотрел в щель на свою ночь, до него доносился лишь грохот грузовиков.
Он отошел от двери. Солдат с копьем был сторожевым, охранявшим их крыльцо. Они нашли его. Они знали, что здесь был ход. Они явятся, когда будут готовы. Это я виноват, подумал Роланд. Я его сделал. Как же теперь быть?
Дверь снова задребезжала. Роланд опять встал на цыпочки.
Прошло всего несколько минут, но, судя по всему, в Элидоре время шло быстрее. Костер разгорелся, а сторожевой теперь был другой. Он шагал взад и вперед, чтобы согреться.
"Должно быть, подмораживает, — подумал Роланд. — И зачем им такой большой лагерь? Они ведь не могут там жить, там нет ничего, кроме скал и льда на высоте в тысячи футов... Высоко... Высота... Вышина... "Что обитает в Вышине..."?.Финдгорн. Ага, Песнь Финдгорна. Мэлиброн собирался взглянуть. Он говорил, что там горы. А-а, значит, и они тоже смотрят!"
Нет, это не лагерь Мэлиброна. Эти люди походили на него благородством, осанкой и одеждой, но одного лишь Мэлиброна окружало золотое сияние. В их красоте звенела сталь, каждой чертой они походили на высеченный на камне рельеф.
"О, как же мне быть?" — подумал Роланд.
Страж остановился и внимательно посмотрел на почтовый ящик, словно вдруг услышал Роланда. Затем быстро направился к двери.
Роланд присел на корточки. На крыльце зазвучали знакомые шаги, чья-то рука откинула крышку почтового ящика, ручка двери повернулась, дверь дернулась, шарканье подошв, тишина. Когда Роланд осмелился снова глянуть в щель, страж низко склонился над костром, помешивая ложкой в котелке.