— Значит, так, — обратился он к детям. — Я хочу, чтобы вы мне ответили прямо. В церкви был кто-то из вас, когда она рухнула?

— Нет, — ответил Николас.

Высокий весь обмяк от облегчения; щеки его порозо­вели. Теперь он уже мог позволить себе рассердиться.

— Сколько раз я здешних ребятишек предупреждал, — сказал он, — но вы никого не слушаете, а? Не успокои­тесь, пока кого-нибудь из вас не убьет. Ну ладно, надо положить этому конец. Родители с вами, видно, справиться не могут. Что ж, посмотрим, что скажет полиция.

— Мы тут никогда и не были... — начал Николас.

— Значит, так, — сказал высокий. — Хватит трепать­ся, ясно?

— Слушай, начальник, — пробасил ирландец, держав­ший Николаса. — Может, вздуть их как следует?

— Нет, Пэдди, с ними по-доброму нельзя. Они так думают: если добрый, значит — слабый. Надо что-то предпринять. Знаешь, какой будет шум, если с кем из них что случится? "Преступная халатность со стороны фир­мы!" Вот что скажут! "Меры предосторожности не были приняты!" И все такое! А что мы от них терпим — об этом ни слова. "О злостном ущербе, ставящем под угрозу безопасность рабочих", — молчок... И о "порче инстру­ментов и оборудования" — тоже... И о "краже" тоже ни слова! Вот оно как... Эй, Джек, проверь-ка, все ли на месте.

— Ага, — откликнулся парень в клетчатой кепке, джинсах и остроносых туфлях, покрытых грязью. И принялся перебирать инструменты.

— Все вроде здесь... Нет, стойте! Кто-то мой мячик слямзил.

— Что вы на это скажете? — спросил высокий.

— Простите, — сказал Роланд. — Он... он там, внутри.

— Ах вот как, — протянул высокий.

— Он в окно попал, и мы туда влезли, чтобы его найти.

— Я за него шесть шиллингов выложил, — заметил Джек.

— У нас с собой денег нет, — сказал Дэвид, — но мы вам их вышлем по почте.

— Ах, значит, по почте, да?

— Вот как мы с вами поступим, — заявил высокий, — чтоб другим неповадно было. Да, чтоб не было повадно. Вы, конечно, ничего не знаете о свинце, который прош­лой ночью сняли скрыши?

— Нет, конечно, — сказал Николас.

— "Нет, конечно"! Ну что ж, посмотрим. А ну-ка бросайте эти палки и айда в полицейский участок! Присматривай за тем, что повыше, Пэд, он у них главный.

— Можете не беспокоиться, — сказал Николас. — Мы и самипойдем. Это все недоразумение.

— Ну конечно, — ухмыльнулся высокий. — Бросьте вы эти обломки!

— Нет, — произнес Роланд.

— Что-о?

— Мы их не украли. Они наши.

— А ну, послушайте. Я с вами спорить не собираюсь, — заявил высокий. — Кладите эти штуки туда, откуда взяли!

— Но они не ваши, — возразил Роланд.

— "Незаконное присвоение собственности корпора­ции", — процитировал высокий, — а также "вторжение натерриторию" и "умышленный ущерб". Это тебе не шутки, парень.

Их было пятеро взрослых мужчин, да еще Джек. Все онибыли сильные, но грузные. Только Джек смог бы, пожалуй, развить скорость.

— Ты помнишь, что стало с яблоневой веткой? — спросил Николаса Роланд.

— Гм... да, — ответил Николас.

— Точно помнишь?

— Да.

— Идет! — крикнул Роланд, двинул железным пру­том ирландцу под локоть, а Джеку по ногам и кинулся бежать.

В шуме и криках у себя за спиной он сперва различал тяжелый топот сапог, но вскоре сапоги отстали.

— Беги, беги! — кричала Хелен. — Мы все здесь, и Сокровища с нами!

Добежав до первой улицы, дети остановились. Трое рабочих, кинувшихся было за ними, вскоре отказались от погони и теперь возвращались к высокому, который что-то доказывал ирландцу и Джеку.

— Надеюсь, я им не очень повредил, — сказал Ро­ланд. — Но что мне еще было делать? Не говорить же им, в чем дело, правда?

— Если ты не вовсе рехнулся, — проговорил Нико­лас, — ты никогда — никому — ничего не скажешь. Если не хочешь попасть в психушку...

— Ты думаешь, они правда вызовут полицию? — спросила Хелен.

— Сомневаюсь, — сказал Николас — Особенно сейчас, когда мы от них убежали. Но все-таки пошли отсюда.

Стемнело, когда дети вышли на Олдхэм. По тротуа­рам спешили толпы народа.

— Хорошо, что и нам в ту же сторону! — крикнула Хелен и пропала в потоке мужчин в котелках. Она мель­кала среди толпы, держа чашку у подбородка, чтобы не раздавили.

Дэвиду и Роланду легче было уберечь свои Сокрови­ща, хотя в давке кое-кто и прикрикнул на них в сердцах. Но Николасу с его камнем пришлось туго: ему все время приходилось перекладывать камень с одного бока на дру­гой, и губы у него посерели.

Толпа поредела, когда они вышли к станции.

— Через десять минут есть поезд, — сказала Хелен.