Сие чудо техники я забыла здесь полгода назад, и за это время юные ведьмочки, Пэггины придворные дамы, быстро разобрались, что к чему, и даже выучились магически подзаряжать батарейки! Двое из этих юных дарований сейчас танцуют в центре комнаты - ту, что с черными волосами, зовут Авигея, а другая, видно, новенькая, ее имени я не знаю.

Я, уже переодевшись в сверкающее тряпье эсхарского покроя, небрежно сижу на подлокотнике кресла Флетчера. Сам он потягивает из бокала какой-то немыслимый коктейль ярко-зеленого цвета. Вот сейчас он опять повернется ко мне, и губы и глаза его снова тронет легкая улыбка, вопрошающая - с тобой все в порядке?

Я улыбаюсь в ответ, и его рука опускается на мое плечо... Конечно, смерть от скромности мне никогда не грозила, но я прекрасно знаю, насколько неотразима в этот миг. А впрочем, и его внешность сейчас впечатляет - Эсхарский дворец одно из немногих мест, где он позволяет себе полностью расслабиться. На бархатном берете таинственно поблескивает сапфировый трилистник Ордена...

Господи, я-то почему не могу расслабиться даже здесь, в этом раю земном, где я дома больше, чем на родной Тихой Пристани? Словно стальная пружина, туго скручена во мне готовность в любую секунду все бросить и помчаться неизвестно куда. Что со мной сегодня такое? Неужели на меня так подействовала ночь в этой... тоже Башне, будь она трижды и четырежды неладна?! Ничего ведь не случилось, ничего от меня не добились, я крайне удачно сделала оттуда ноги... Даже бокал вина не помог - сердце после него почему-то начало колотиться, как хвост перепуганного кролика.

Все хорошо, успокойся. Everything is all right, everything is fine...

– Эй, девочки, а может, уберете свое колдунство?
– в голосе Пэгги наигранно капризная, "княгиньская" нотка.
– Сами видите, у нас тут менестрель простаивает. Отчего бы это, а?

– Всегда к вашим услугам, госпожа княгиня, - Флетчер произносит это с такой ухмылкой, за которую любой уважающий себя государь тут же приказал бы выкинуть вон этого хама.
– Мне не хватало лишь вашего пожелания.

Он тянется за гитарой, и я поспешно скатываюсь с подлокотника, устраиваюсь у его ног, дабы не мешать. И, как оно всегда со мной после хотя бы недельной разлуки с этим мерзавцем, завороженно смотрю, как ложится на струны смуглая рука с тонкими пальцами Нездешнего...

Я знаю, я чувствую... Его пламя соприкасается с моим, бирюзовая вспышка ласкает обнаженные нервы почти до боли. Он тоже знает - а в сгустившемся воздухе повисает древняя мелодия, одновременно безмерно печальная и бешено страстная, как цыганский романс... Ругианская "Королевна-бродяжка", надо же... Я ступаю в центр комнаты, буквально раздвинув плечом танцующих ведьмочек, и гитаре начинает вторить тонкий перезвон подвесок из позолоченного серебра на моей головной повязке.

Как там слова? Когда-то знала, да и сейчас не совсем забыла - я же эту мелодию с детства нежно люблю... Нет, не хочу вспоминать. Не сейчас.

В другое бы время Пэгги и сама с удовольствием поплясала бы с нами, но уж если он играет, а я танцую - все, третий лишний, тут творится нечто такого уровня, что чуть зацепи пол-Эсхары без крыш останется. В прямом и переносном смысле.

Everything is all right, everything is fine... А там, наверху, в спальне, стоит на столе флакончик из белого переливаюшегося оникса - тот самый, на который мы год копили деньги. И сегодня поздно ночью, когда мы останемся одни, Флетчер откроет его, выльет на ладонь немного масла, и комнату наполнит ни с чем не сравнимый аромат белого силийского шиповника... а наутро этот аромат перейдет с нашей кожи на смятые простыни и надолго останется в них...

Если кто-то сейчас скажет мне, что это мой последний такой вечер - не знаю почему, но я поверю.

Так наползает гроза. Жаркий июльский полдень, солнце слепит лучами, и небо еще ни с одной стороны не оттенено ярким свинцом, но уже слышнее звуки в знойном безмолвии, придавившем нас своей тяжестью, и медленно сжимаются золотые розетки горчанки, стискиваются, как руки в молитве...

Слушайте, а ведь сегодня на самом деле будет гроза! Здесь-то, в Эсхаре, лето, не зима! То-то я так взмокла во время танца! Таким образом, у моего напряга вполне обыденная причина, и нечего переживать по этому поводу. Дождь пройдет - посвежеет, в том числе и в мозгах.

Флетчер завершает "Королевну-бродяжку" резким ударом по струнам, и я застываю вполоборота к нему с почти радостной улыбкой.

– Слушай, это потрясающе!
– Белокурая ведьмочка, чьего имени я еще не знаю, преданно заглядывает мне в глаза.
– Ты научишь меня так танцевать?

– Ты и сама уже неплохо умеешь, - отвечаю я вполне искренне.
– Если хочешь, покажу потом пару движений...

Мне не до нее сейчас - во все глаза я смотрю на темноволосого незнакомца, который стоит у кресла Пэгги, разглядывая какую-то драгоценную вещицу. Вот это да - вошел во время танца, а я и не заметила...

Увидев, что я смотрю на него, он возвращает драгоценность княгине Эсхарской.

– Таких, как ты, в некоторых Сутях все еще сжигают на кострах, - голос звучный, чуть хрипловатый.

– Таких, как я?
– повторяю я машинально...

– Эленд, позволь представить тебе славного рыцаря Дэнниса диа Оро, друга моего Марселла, - тут же встревает Пэгги. Дэннис, а это та самая Элендис Аргиноль, о которой ты уже наслышан. Почти моя племянница.

Диа Оро, диа Оро... Романдское имя, однако! Помнится, во время своих монлозанских великих деланий знавала я некого Парсифаля диа Оро, у которого, прямо как в сказке, было три сына, два дети как дети, а третий...