Обрадованная Кэтрин поспешила на кухню и велела из оставшихся припасов приготовить такое, чтобы не было стыдно угостить самого короля, который спас их от шотландского плена. И пускай все наденут праздничные наряды и будут радостны и веселы, потому что для этого есть все причины.

Сама она проследовала к себе в покои и тоже занялась собой: велела расчесать золотистые волосы, достать украшения и одно из самых любимых платьев, оттеняющее изящество и стройность фигуры. Одевшись и причесавшись, она снова подошла к окну в башне и продолжала смотреть на происходящее.

Остатки шотландского войска уже скрывались вдали, а король Эдуард подъезжал ко входу в замок, когда хозяйка отдала приказание опустить подъемный мост, на который и ступили копыта его коня.

Кэтрин заторопилась вниз, чтобы встретить короля и приветствовать его.

Завидев ее, он тотчас спешился и сам пошел ей навстречу. Она поклонилась, сделав глубокий реверанс, потом подняла на него радостный благодарный взгляд.

— Милорд, мы приветствуем ваше появление. Мое сердце переполнено признательностью, — сказала она.

Король ничего не ответил. Он продолжал молча смотреть на нее. Она заметила, что у него пронзительно-голубые глаза и что он намного красивее, чем о нем говорили.

Она выпрямилась, их взгляды встретились. По-прежнему он не произнес ни слова.

Казалось, он глубоко погружен в какие-то мысли. Она повторила слова благодарности… Может быть, он ранен? Или смертельно устал?…

— Миледи, я в вашем распоряжении… Сейчас… и всегда. Никогда раньше не видел я женщину столь прекрасную.

— Милорд слишком великодушен, — ответила она. — Позвольте мне проводить вас в замок моего мужа, который вы, в знак вашего расположения к нему, спасли от разорения.

Он не сводил с нее глаз, почти не слышал ее слов. Идя за ней в замок, он был все так же погружен в себя, и единственной ясной мыслью было, что никогда еще не встречал он такое совершенство, что эта встреча перевернула ему душу и теперь уже ничто не сможет для него быть таким, каким было раньше…

Замок Уорк не назовешь красивым. По сравнению с теми, где привык жить или останавливаться Эдуард, этот был совсем неказист — даже не замок, а просто небольшая крепость, не заслуживающая названия замка. Построенная почти триста лет назад норманнами, она с тех пор ни разу не перестраивалась. В ней был всего один зал с высоким сводчатым потолком и множество небольших комнатушек, напоминающих монастырские кельи, вдоль внешних стен.

Однако Эдуард ничего этого не видел. Он думал только о ней — о Кэтрин, графине Солсбери. Перед его глазами все время было ее прекрасное лицо, золотистые волосы, тонкая талия. Ее движения, походка… Он видел ее одну.

Ей было не по себе, и это чувство не проходило. Раньше она боялась, что шотландцы ворвутся в замок и она попадет в руки к грубым варварам. Тот страх пропал, на смену ему пришли новые опасения: она поняла, что именно произошло, ибо не однажды замечала, какое впечатление производит на мужчин. Но тогда с нею был ее Уильям, он служил щитом, мог оградить, а теперь он далеко, в плену, рядом с ней нет защитника. Рядом с ней — король Англии.

— …Милорд, — сказала она, — боюсь, мы не сможем здесь, в Уорке, предоставить вам то, к чему вы привыкли.

— Ни одно место на свете, — отвечал он, — не подходит мне сейчас так, как ваш скромный замок.

Она благодарно склонила голову.

— Позвольте, милорд, — продолжала она, — проводить вас в комнату, которую я в спешке приготовила. Она мала, но это лучшее, что у нас есть. Надеюсь, вам не покажется, что там чересчур холодно и…

Он не дал ей договорить:

— Уверен, что мне все понравится.

— Мой супруг, — произнесла она, не глядя на короля, — несомненно возрадуется, узнав о том, что вы сделали для нас сегодня, рискуя собственной жизнью.

На это король тоже ничего не ответил. Она увидела, что он слегка нахмурился, и это усилило ее чувство неловкости.

— Милорд, — вновь заговорила она, — если позволите оставить вас, я пойду на кухню и посмотрю, чтобы там приготовили вам лучшее, что есть в доме.

И снова никакого ответа. Его глаза не отрывались от ее лица.

Она решила: надо уходить… я должна уйти. Она снова низко поклонилась и хотела повернуться, но он взял ее руку и поцеловал.

Губы у него были горячие. Они жгли кожу.