Она увидела, что он не переоделся и был все еще в доспехах.

— Милорд, — сказала она в смущении, — я пришла сопроводить вас к столу, но вы, я вижу… Я оставлю вас, чтобы вы сняли доспехи перед тем, как принять нашу скромную пищу.

— Я все время думал… — медленно проговорил Эдуард, — после того, как вы ушли отсюда, все время думал… Только о вас… И о себе… О том, что значит для меня эта встреча.

— Милорд, — ответила она, — для меня она означает спасение от шотландского плена, и я знаю, что мой супруг, граф Солсбери, благословляет вас за это из своей дали, где он находится не по собственной воле.

— Сейчас я не могу думать о нем, — не таясь, сказал король. — Он был вашим супругом, и это достаточная награда для любого мужчины… Сейчас я хочу думать только о вас… И о себе. И об этом дне, в который произошло то, чего не было никогда раньше… Я увидел вас… Увидел самую прекрасную, самую великолепную из всех женщин. И мгновенно понял, что люблю ее… Да, люблю всем сердцем!

Она улыбнулась в попытке сделать вид, что относится к его словам как к проявлению королевской любезности и снисходительности.

— Милорду угодно значительно преувеличивать мои достоинства, — сказала она. — Но чтобы король не успел разочароваться во мне и пожалеть о своих словах, я прошу его как можно быстрее проследовать в зал, ибо уверена, он изнемогает от голода и жажды.

— Если я и жажду, миледи, то лишь вас! — воскликнул король.

— Люди внизу умирают от желания начать пиршество, милорд, — продолжала Кэтрин, по-прежнему стараясь превратить его слова в шутку. — И не могут без вас.

— Пускай подождут! Но я не в состоянии ждать и хочу сказать вам, что ваше прекрасное лицо, ваши движения, ваш голос — все, что вы делаете и говорите, — поразили меня до глубины души, и я не буду знать ни одного мгновения покоя, если не услышу от вас доброго слова, не увижу ласкового взгляда!

— Как может ваша верная подданная смотреть недобрым взглядом на короля?

— О, я хочу, чтобы на него смотрела не его подданная, но его возлюбленная!

— Милорд, вам угодно все время шутить, но, прошу вас, подумайте о том, что скажут, если мы еще задержимся здесь, в этой комнате. Какие слухи могут появиться и достичь ушей вашей доброй королевы и жены и огорчить ее.

Упоминание о Филиппе немного охладило пыл короля, это Кэтрин ясно увидела. Однако только на мгновение, после чего он возобновил пылкие речи.

— Умоляю, милорд, — осмелилась она прервать его, — пойдемте к столу.

— Мы поговорим позднее, Кэтрин. О многом…

— Да, да, милорд, хорошо, — ответила она, торопясь уйти из этой комнаты, которая казалась ей тесной для двоих, скрыться от этих пылающих глаз, жаждущих рук. — Милорд, — повторила она, отходя к двери, — я возвращаюсь к гостям и говорю им, что король не заставит себя долго ждать.

С этими словами она удалилась.

За столом король был молчалив, и все могли заметить, что он не сводил глаз с владелицы замка.

Согласно все тем же обычаям, в застолье полагалось развлекать монарха, и на долю Кэтрин выпала обязанность играть на лютне и петь, что она и сделала, несмотря на растущую в душе тревогу, даже страх.

Король совершенно не мог или не хотел скрывать свои чувства, только слепец не видел этого.

Стряхнув некоторую мрачность, он даже выразил желание танцевать, и Кэтрин была вынуждена возглавить вместе с ним танцующие пары. Ее руку он держал очень твердо и в то же время нежно, она чувствовала жар его пальцев.

— В эту ночь мы должны быть вместе, — прошептал он ей во время танца. — Я не в силах прожить ее без вас…

— О, милорд, — отвечала она тоже шепотом, — умоляю вас, подумайте о своих словах.

— Они только для нас, Кэтрин. Для нас двоих.

— Но мы не одни. Мой муж, честно служивший вам, сейчас в плену… Ваша жена… королева… А еще — моя честь, мой долг по отношению к супругу и ваше доброе имя… Ваше лицо перед всей страной… Умоляю, милорд, уезжайте отсюда! Забудьте меня!

— Вы требуете невозможного. Неужели вы думаете, что я смогу забыть вас? О, нет… Не будьте так жестоки, миледи. Я ничего и никогда в жизни еще не желал так, как вас! Корону Англии, корону Франции — я все готов отдать за одну ночь с вами!

Она нашла в себе силы рассмеяться.

— О, конечно. А на следующий день начнете войну, чтобы отвоевать их обратно… Милорд, я хорошо знаю вас. Мой муж мне много рассказывал, какой вы. Он вас очень любит. Неужели вы сможете предать его — теперь, когда он находится в заточении?